Новое прочтение спектакля про Альмандара: ностальгия победила, но есть нюанс
Синоним позднесоветской эпохи
Спектакль «Старик из деревни Альдермыш» (именно так, через «ы», название села Әлдермеш Высокогорского района Татарстана переводили в советские годы) впервые был поставлен в 1976 году и быстро обрел статус культового. В 1979 году автор пьесы Туфан Миннуллин, постановщик Марсель Салимжанов и исполнитель главной роли Шаукат Биктемиров были удостоены Государственной премии РСФСР им. К. Станиславского, спектакль ставили за рубежом и на российской сцене, а его запись транслировалась по Центральному телевидению. На сцене он прожил 33 года.
«Хороший текст, коих мало. Несправедливо, что он, как музейный экспонат, будет просто лежать. И все-таки в год 120-летия татарского театра символические названия должны появиться в репертуаре», – так худрук театра Камала Ильгиз Зайниев ответил корреспонденту «Татар-информа» на вопрос, почему пьесу решили вернуть на сцену.
Ильгиз Зайниев: «В год 120-летия татарского театра символические названия должны появиться в репертуаре»
Фото: © Михаил Захаров / «Татар-информ»
В модернистской для татарского театра трагикомедии Миннуллина рассказывается о 91-летнем старике-жизнелюбе из села Альдермеш. Преодолев 90-летний предел, установленный высшими силами для всех жителей села, Альмандар нарушил закон миропорядка. Чтобы восстановить этот порядок, за душой старика отправляют Ажаля –Посланника смерти.
Альмандар стал свидетелем и участником многих бед трудного XX века: участвовал в Русско-японской войне, в Гражданской, потерял четырех сыновей в Великой Отечественной войне. В этом смысле он – живая иллюстрация российской истории прошлого столетия. Когда смерть приходит за Альмандаром, на дворе 1970-е – период брежневского застоя. Жизнь старика наконец более-менее наладилась, у него открылось второе (или уже четвертое) дыхание. Почему он должен теперь умирать? На этот вопрос Альмандар ответ найдет сам и в конце концов распишется в «повестке на тот свет» добровольно.
Гениальные произведения, намеренно или нет, часто становятся пророческими, и здесь Альмандар покидает мир накануне событий, которые ознаменуют закат уже целой советской эпохи.
В постановке Марселя Салимжанова Ажаль в исполнении Равиля Шарафеева и Альмандар в исполнении Шауката Биктемирова
Фото: © сайт Театра им. Камала
Новая химия между Альмандаром и Ажалем
На конфликте-диалоге Посланника смерти и Альмандара построена вся драматургия пьесы. В постановке Салимжанова Ажаль в исполнении Равиля Шарафеева и старик в исполнении Шауката Биктемирова – дуэт двух старых знакомых. Они уже встречались в 1905, 1915 и 1930 годах, но каждый раз Альмандару удавалось ускользнуть. Их отношения развиваются от непримиримой вражды до закадычной дружбы, и в этих отношениях заключены главные изменения в новой интерпретации классического текста.
По словам Зайниева, в образе старика авторы не осмелились что-то кардинально менять. Режиссер видел этот спектакль сотни раз, сам исполнял роль Альмандара в школе – буквально вырос на нем.
«Для меня Альмандар – это не персонаж, а человек, который когда-то жил. Чтобы делать его другим, мне кажется, нужно ничего не знать об этой пьесе. Другая интерпретация может быть у приглашенного режиссера», – рассказал Зайниев.
Рамилю Тухватуллину удалось добавить своих красок в образ 91-летнего главного героя – старика Альмандара
Фото: © Михаил Захаров / «Татар-информ»
Но Рамилю Тухватуллину удалось добавить своих красок в образ 91-летнего главного героя. У Биктемирова Альмандар был жестче и язвительнее, Тухватуллин же сделал его меланхоличнее и добрее. Хотя финальную сцену, где Альмандар приударяет за ангелом-девушкой за спиной Ажаля, авторы решили все же оставить.
Иначе обстоят дела с Посланником смерти. По мнению Зайниева, если Альмандара представить другим сложно, то Ажаля режиссер сделать другим обязан. В данном случае Эмиль Талипов отыгрывает «гончую смерти» с выпуклыми волчьими повадками. У такой Смерти очень много жизни, движения и азарта в отличие от холодного и бюрократичного (но от этого не менее симпатичного) образа, который создал Шарафеев. Важной характеристикой Ажаля был его канонический беззвучный смех. В исполнении Талипова он трансформировался в тоже неестественное, но все же звонкое пищание, напоминающее крик не то дельфина, не то гиены.
Режиссер добавил к образу Ажаля в исполнении Эмиля Талипова интересную деталь – любовь к цветам
Фото: © Жамиль Салимгареев / «Татар-информ»
Интересное решение – добавить любовь Ажаля-Талипова к цветам. Вкупе с образом наемного убийцы получается аллюзия на Леона из одноименного фильма Люка Бессона, где Жан Рено отыгрывает не просто убийцу, а инфантила в мире взрослых.
Теперь химия нового дуэта старика и смерти строится не на соперничестве равных, а на отношениях молодого озорника и пожилого мудреца.
Сам Равиль Шарафеев тоже не остался в стороне. Некоторые сцены с Ажалем в спектакле решены через видеовставки – вот почему к работе был привлечен кинорежиссер Ильшат Рахимбай. На черно-белых кадрах Ажаль-Шарафеев, как мафиози, протягивает повестку Альмандару из салона черного ретроавтомобиля.
Декорации стали масштабнее и разнообразнее. Теперь это не маленький домик, а уже почти готовая двухэтажная «даща»
Фото: © Михаил Захаров / «Татар-информ»
Цветущий сад для будущих поколений
Что касается декораций, они, конечно же, стали масштабнее и разнообразнее. Теперь это не маленький домик, а уже почти готовая двухэтажная «даща» с аркой и загадочным стулом на крыше, сквозь деревянный пристрой прорастают ветви яблони, иногда яблоки появляются даже в небе. К слову, яблоки были и на фотозоне в фойе – ими могли угоститься первые зрители.
«Каждая сценография связана с прочтением и действием спектакля, и здесь она другая, более фактурная, несет другие смыслы. В первом прочтении у Марселя Хакимовича [Салимжанова] сад был цветущий, во втором, у нас, урожай уже собран. Здесь яблоки сохранились, но они пробиваются. Сад, который Альмандар отдает следующим поколениям, будет цветущим», – рассказал информагентству художник-постановщик спектакля Сергей Скоморохов.
Яблоки тоже играют свою роль в спектакле
Фото: © Михаил Захаров / «Татар-информ»
Бережный перенос оригинала на новую сцену
«Все задаются вопросом, возможно ли сейчас поставить такой спектакль. Не по качеству, а по тому, что зритель будет смотреть что-то одно 30 лет. Сейчас мир меняется очень быстро», – констатировал Ильгиз Зайниев.
Некоторые собеседники «Татар-информа» отметили тягу режиссера к ностальгии. Его прошлогодний спектакль «Джаудат и Зубаржат» тоже ведь можно считать признанием в любви к классическому татарскому театру. И в этот раз с большой бережностью оригинал был перенесен из 1970-х в наши дни. В деталях новый спектакль копирует или отсылает к постановке Салимжанова, игре Биктемирова и Шарафеева. Но ностальгия – важный элемент этой долгожданной постановки, и многие зрители наверняка ждали именно возвращения, а не глобальной реновации. Но, по замечанию некоторых театралов, дуэт Тухватуллина и Талипова спустя десяток постановок пересоберет этот спектакль под себя, и так, что его будет уже не узнать (в хорошем смысле слова).
Легендарный Ажаль – Равиль Шарафеев тоже пришел на предпоказ спектакля
Фото: © Михаил Захаров / «Татар-информ»
Премьера «Старика из деревни Альдермеш» стала событием задолго до первого показа. Билеты раскупили до самого мая вскоре после старта продаж, а на негласной «сдаче» спектакля был полный аншлаг, в зале присутствовали и. о. Председателя Госсовета РТ Марат Ахметов, Почетный Председатель Госсовета Фарид Мухаметшин, министр культуры РТ Ирада Аюпова, мэр Казани Ильсур Метшин, его заместитель Гузель Сагитова и даже сам Равиль Шарафеев.
Как отметила в беседе с корреспондентом «Татар-информа» Сагитова, были опасения, что успех оригинала повторить будет невозможно, но, по ее мнению, авторам это удалось.