«Если соберусь замуж, советоваться не стану»: Пеклецова — о доверии тренеру, огрехах в технике и отсутствии мандража

Можно нарастить мышечную массу и стать более взрывной на финише, что позволит лучше бегать спринты, но это наверняка отрицательно скажется в гонках с раздельным стартом. Такого мнения придерживается лыжница Алина Пеклецова. По её мнению, лучше оставаться хорошим дистанционщиком, чем быть посредственным универсалом. 20‑летняя спортсменка в интервью RT также рассказала, почему не стремится копировать технику Вероники Степановой, призналась, что свободно общается с тренером Андреем Нутрихиным на любые темы, и объяснила, почему не сильно расстроилась из‑за недопуска на Олимпиаду в Милане.

— Когда в четверг вы финишировали первой в гонке на 10 км коньковым стилем, один из тренеров сборной сказал: «Такое ощущение, что на старте Алине включили кнопку, а на финише выключили — бежит, как заведённая». А что вы сами чувствовали на дистанции?

— Стопроцентной уверенности у меня никогда не бывает, потому что никогда не знаешь, какое будет самочувствие. Это вообще дело обманчивое: иногда выходишь на разминку, чувствуешь, что ни сил нет, ни желания бежать. А на деле всё проходит даже лучше, чем ожидал. Бывает наоборот: чувствуешь себя хорошо, а гонка почему‑то не складывается.

— Когда в позапрошлом сезоне вы только вышли из юниорок, сказали, что было бы интересно сравнить себя на лыжне с Вероникой Степановой. Сейчас она по‑прежнему остаётся для вас особенной соперницей?

— Нет, конечно. Два года назад я только начинала выступать на взрослом уровне, знала, что самая сильная дистанция у Вероники, как и у меня, кстати, — это раздельный старт свободным стилем. Она была явным лидером в этой дисциплине, поэтому и хотелось сравнить себя с ней. Сейчас в Казани я у неё выиграла, но не придаю этому какого‑то особенного значения. У Вероники ещё немножко не те кондиции после выхода из декрета. Думаю, она наберёт более серьёзную форму к чемпионату страны или финалу Кубка России.

— Вас довольно часто критикуют за огрехи в технике бега.

— На самом деле мы над этим много работаем. Есть специальные тренировки, на которых тренеры и сервисмены снимают нас на видео, потом рассылают записи каждому спортсмену, чтобы он мог посмотреть на себя со стороны. Могу сказать, что за последний год я свою технику сильно улучшила. Другой вопрос, что применить все новые навыки на соревнованиях бывает немножко сложнее, чем во время тренировок, и не всегда это получается. Я до сих пор периодически слышу: мол, Алина столько лет бегает, и всё так же коряво.

Но, с другой стороны, техника — это очень индивидуальная вещь. Невозможно взять что‑то одно, пусть даже эталонное, за образец и научить всех одинаково двигаться. Для начала у всех спортсменов разное строение тела, разное количество мышц, разная физиология. Говорят, что у той же Степановой очень хорошая техника конькового хода, но, если я начну досконально её копировать, не факт, что будет столь же эффективно.

— Чего вам больше всего не хватает по внутренним ощущениям, чтобы бегать ещё быстрее?

— Не то чтобы не хватает, просто я более функциональная спортсменка, а не силовая, так скажем.

— Нарастить мышцы — проблема?

— В этом‑то и есть камень преткновения. Многие говорят: надо больше работать над силовой, нарастить массу. Ну да, если я наращу эту массу, может быть, действительно стану более взрывной на финише, начну получше бегать спринты. Но где гарантия, что не просяду в дистанционных гонках? Поэтому на данном этапе подготовки я склоняюсь к тому, что лучше оставаться хорошим дистанционщиком, чем быть посредственным универсалом.

— А что думает по этому поводу ваш тренер Андрей Нутрихин?

— Мы с ним большей частью сходимся во мнениях. У нас силовых тренировок достаточно много, но при этом Андрей Владимирович постоянно напоминает: когда делаете силовую, не забывайте, что вам соревноваться на лыжне, а не в том, кто больше раз штангу поднимет.

— Когда год назад вы выиграли гонку в Кировске, опередив Наталью Терентьеву, Нутрихин сказал, что погода была идеальной именно для вашей конституции и техники хода. Расшифруйте: какие погодные условия для вас идеальны?

— Поскольку я — функциональный спортсмен, мне больше подходит свежий снег, мягкая трасса, когда многие более силовые спортсмены начинают просто увязать. Мягкий снег, к тому же, обычно нивелирует огрехи в технике.

— Другими словами, на свежем снегу лёгкие спортсмены меньше зависят от лыж?

— Да. Возьмём прошлогоднюю классическую гонку в том же Кировске, когда вообще никто не ожидал, что я окажусь в числе фаворитов. В классике у меня на тот момент были достаточно слабые результаты по сравнению с коньком, но всё перевернула погода. Начался очень сильный снег, трассу заметало, а в такую погоду больше работает не хорошая классическая техника, а умение нестись в подъём. Сила отталкиваний вообще не давала преимущества. Нужно было просто выходить из лыжни и представлять, что бежишь с палками на лыжах. А бежать классикой мне всегда было гораздо легче. Я вообще очень люблю беговую подготовку, хорошо бегаю, поэтому, когда бегу на лыжах, мышцы меньше закисляются.

Есть, наоборот, спортсмены, которым легче закатывать силовыми движениями, у которых к этому больше приспособлены мышцы.

— Сергей Ардашев, одним из главных козырей которого всегда был даблполинг, даже пошутил, что его, как лыжника, кормят руки, а не ноги.

— Ну вот, да. А у меня всё наоборот: мускулатура верхнего плечевого пояса развита не очень хорошо, поэтому работа рук даёт мало эффективности.

— Ваш личный тренер — Ирина Соколова, а в сборной вы работаете исключительно с мужчинами. С кем проще?

— Мне кажется, это вообще не имеет никакого значения.

— А если нужно обсудить какие‑то личные темы?

— С Андреем Владимировичем у нас абсолютно нормальный контакт, с ним можно обсудить всё что угодно. Он всегда идёт на разговор, всегда подскажет, как лучше поступить, если есть какие‑то сомнения.

— То есть, если соберётесь замуж, советоваться первым делом пойдёте к Нутрихину?

— Если действительно соберусь, советоваться с кем‑то не стану в принципе. Моей спортивной карьере это решение точно никак не помешает.

— Три года назад вы сказали, что неудачи, если они случаются, пока ещё можно списывать на возраст. А сейчас?

— Сейчас уже нет, детский период прошёл.

— В какой момент вы это поняли?

— Мне кажется, с выходом из юниорской команды. Формально я даже в прошлом сезоне была юниоркой, но уже выступала на Кубке России на уровне основной сборной, почти везде была в тройке, в шестёрке, так что меня уже никто не воспринимал как маленькую. Сейчас я числюсь в молодёжном составе, где никто, как мне кажется, вообще не делает скидку на возраст.

— Много раз слышала, что переход из юниорского спорта во взрослый — это достаточно сложный процесс с точки зрения нагрузок, психологии. А послушать вас — всё легко и просто.

— Мне кажется, очень правильно, что нас из юниорского возраста определили в молодёжный состав. Это как мостик, который соединяет юниорскую команду и взрослую. До этого я три года тренировалась под руководством Артемия Владимировича Гельманова и не скажу, что мы работали меньше, чем сейчас. Про юниорскую сборную вообще любят говорить, что это команда, которая отсеивает слабых. Пережил этот этап — считай, что ты в основе.

— Как вы отнеслись к комментариям в интернете, что если бы стартовали в этом сезоне на «Тур де Ски», вполне могли бы выиграть забег на Альпе‑де‑Чермис?

— Это были не только комментарии в интернете, многие говорили то же самое мне лично.

— И?

— Я смотрела ту гонку, смотрела финиш, потом долго сидела с протоколами, сравнивала результаты. Объективно, если ориентироваться исключительно на цифры, у меня были бы шансы побороться. Но я не люблю сравнивать. Никто не знает, в какой я форме приехала бы. Как морально могла бы справиться со всей ситуацией в целом. Если на этапах Кубка России я уже ко всему привыкла, всё своё, всё родное, каждую неделю соревнования, то непонятно, как могла бы себя чувствовать, впервые в жизни приехав на Кубок мира, да ещё с намерением биться за победу. Даже эмоционально это очень непросто.

— А когда‑нибудь случались старты, которые были вами проиграны исключительно из‑за мандража?

— Я не слишком подвержена какому‑то эмоциональному фону.

Когда была совсем маленькой и только начинала бегать, сильно мандражировала. За день до старта уже ходила сама не своя, переживала, про гонку всё время думала, и это меня очень сильно подводило. Стою на старте — всю трясёт, подташнивает; пробегаю 500 метров — и всё: ноги закислились даже не от нагрузки, а от страха.

Сейчас вообще такого нет, выхожу на старт абсолютно спокойно. Знаю, что готова, знаю, как настраиваться, могу стоять перед стартом и даже не разминаться — крутить головой по сторонам.

— Какая из гонок лучше всего отражает ваш характер?

— Разделка свободным стилем. Мне вообще больше нравятся гонки с раздельным стартом, не люблю открытую прямую конкуренцию, не люблю всю эту тактическую борьбу, когда видишь всех своих конкурентов и думаешь только о том, что придётся бежать наперегонки — кто быстрее. В разделке вышел, отработал своим темпом, показал свои возможности — и всё.

— А марафон бегать доводилось?

— Только один раз — 30 км в рамках чемпионата России в прошлом году. Та гонка мне не удалась, поэтому и ассоциации исключительно плохие. Многие, мне кажется, тот марафон запомнили ещё по той причине, что на финише я очень сильно эмоционировала, не смогла сдержать свои чувства, чуть ли не навзрыд плакала. А люди с камерами почему‑то решили, что это тот самый момент, когда нужно подойти поближе и начать снимать. Потом мне даже писали, мол, нельзя до такой степени свои эмоции показывать.

— Ну вы же девочка, в конце‑то концов. Почему, кстати, у всех лыжниц длинные волосы? Некогда стричься?

— На стрижку время есть, но бегаем‑то мы в шапке или в бафе. Заплёл косичку — сразу видно: девочка едет. Косичка не торчит — значит, мальчик.

— На лыжне‑то какая разница, девочка или мальчик? Чтобы лыжню уступали?

— В том числе.

— А как вы относитесь к платьям?

— На самом деле хочется иногда приодеться, куда‑то выйти, но такая возможность бывает очень редко. Мы практически всё время на сборах, дома я редко бываю; если приезжаю зимой, ни в каком платье на улицу не выйдешь. Поэтому у меня дома одно платье в шкафу висит — то самое, в котором я два года назад ходила на свадьбу к брату. С тех пор ни разу его не надевала — повода не было.

— Чем вы занимаетесь на сборах, когда есть свободное время?

— Его у нас не так много. Кто‑то, возможно, скажет: «Подумаешь, два часа покатался утром, два вечером — целый день ещё остаётся». А на самом деле: в 7 утра подъём, сразу выхожу на зарядку. Пришла, умылась, переоделась, позавтракала — выходишь на первую тренировку. После неё снова назад в гостиницу. Пообедал — надо обязательно поспать днём, восстановиться. Со второй тренировки пришёл — уже ужин. И осталось максимум полтора часа до сна, за которые нужно сходить на какие‑то процедуры, на массаж, вещи в стирку закинуть. Иногда после больших нагрузок хочется просто лечь, смотреть в потолок и не шевелиться.

— И уж тем более не до учёбы?

— Я учусь — в Пензенском государственном университете. Зимнюю сессию закрываю дистанционно: по видеосвязи общаемся с преподавателями. Летом, когда нет сборов, приезжаем, сдаём экзамены уже очно.

— Для большинства возрастных спортсменов отказ в нейтральном статусе и, соответственно, допуск на Олимпиаду — это очень больной вопрос. А для вас?

— Для меня — нет. У нас не слишком молодой спорт, не фигурное катание, где в 20 лет фактически заканчивают карьеры. В лыжных гонках в этом возрасте только из юниоров выходят. Есть пример Дарио Колоньи, Терезы Йохауг, которой сейчас 37, а она ещё год назад участвовала в чемпионате мира. Поэтому я особо не переживаю из‑за того, что не вышло полететь в Милан. В 2030‑м мне будет 24 — могу ещё и следующий олимпийский цикл отбегать. И даже тогда, как мне кажется, не буду чувствовать себя ветераном.