В.М. Круглова. Записки старой нарвитянки
Продолжение. Начало здесь.
Исследователь Арктики Фритьоф Нансен (1861—1931) в начале двадцатых годов был верховным комиссаром Лиги Наций, по его инициативе выдавались удостоверения личности русским эмигрантам на основании специальных Женевских соглашений. Эти удостоверения назывались «Нансеновские паспорта», они давали право их владельцам проживать в разных странах. Французы предложили эмигрантам работу во Франции, в основном на юге, на виноградниках. В середине двадцатых годов из города уехало несколько эшелонов с русскими эмигрантами. Уехавшие из Нарвы осели в основном в городе Бордо и его окрестностях.
Возглавил гимназию в Нарве Кожевников. Вначале она располагалась в так называемом доме Гофмана, который находился на стыке двух улиц – Вышгородской и Эха – в самом их начале. Этот большой дом виден был уже с моста при въезде в город. Он был построен строителем Гофманом еще в конце семнадцатого века.
Напротив Темного сада, рядом с домом Лаврецовых, был деревянный дом с мезонином, расположенный в саду. Он принадлежал когда-то Зиновьеву, и в нем было открыто до революции коммерческое училище. В этом же доме после двадцатого года располагалось эстонское коммерческое училище. Ученики его носили ярко-зеленые шапочки с желтыми кантиками. Позднее оно было расформировано, учеников перевели в эстонскую гимназию, а этот дом перешел во владение Эмигрантской гимназии, так как в доме Гофмана было опасно оставаться из-за угрозы обвала. При гимназии был интернат, и ученики из других местностей Эстонии могли тоже в ней учиться. После смерти Кожевникова гимназию возглавил Михаил Иванович Соболев, присяжный поверенный из Петербурга. Литературу преподавал там Владимир Александрович Благовещенский, принявший впоследствии сан священника и служивший в соборе города Пскова. Математику вели Плотников Кузьма Иванович и А. А. Зигон, а также учили там Красильников и другие, фамилии которых я уже забыла. Вероучение преподавал отец Павел Димитровский.
В середине двадцатых годов из города уехало несколько эшелонов с русскими эмигрантами. Уехавшие из Нарвы осели в основном во французском городе Бордо и его окрестностях.
Русские эмигранты, наверно, более были русскими, чем мы – коренное население. Они очень любили Россию и испытывали тоску по ней.
Я очень была близка с одной супружеской парой из эмигрантов. Это был дядя моих соучеников по гимназии – Виктор Леонидович Губин с женой Надеждой Николаевной. Они осели в Нарве, так как в Усть-Нарове у них была дача, построенная еще до революции. Когда я с ними познакомилась, им было уже за шестьдесят. Дети их жили в Париже. Виктор Леонидович был присяжным поверенным из Петербурга. У него было что-то с позвоночником, он горбился, имел широкие плечи, носил пенсне и котелок. Тогда многие еще носили котелки. Это был умный, очень эрудированный и, я бы сказала, энергичный человек, так как занимался в Нарве адвокатской деятельностью и сумел обеспечить семье безбедную жизнь.
Они снимали комнаты в квартире Краака на Вышгородской улице. Квартира Краака состояла из семи больших комнат, потолки были высотой около четырех метров. Огромные кафельные печи надо было ежедневно топить, чтобы не замерзнуть. Хозяева дома отделили три комнаты, превратив комнату для прислуги в кухню, и получили отдельную квартиру со своей прихожей, которую и снимал Виктор Леонидович. Эстонским языком он не владел, к нему ежедневно приходила эстонка Павла Францевна и помогала вести дела на эстонском языке. Было ей в то время лет шестьдесят. Это была занимательная личность, своими дореволюционными нарядами привлекавшая внимание горожан. Она была типичная старая дева – существовало тогда такое понятие «старая дева». До революции она жила у своей сестры в Ямбурге, где муж сестры работал начальником почты. Должность эту Павла Францевна считала очень почетной и причисляла себя к привилегированному классу. После революции они вернулись в Нарву, где у них на Ракверской улице был одноэтажный деревянный домик с небольшим садом. Родные ее умерли, и она зарабатывала себе на хлеб, помогая Виктору Леонидовичу. За свою работу получала стол и небольшие деньги и очень гордилась ею. Павла Францевна иногда неправильно произносила русское слово, и когда Виктор Леонидович замечал ей: «Павла Францевна, так по-русски не говорят», на это она с возмущением заявляла: «Как не говорят? Если я говорю, значит, говорят!».
Когда я, семнадцатилетней гимназисткой, прибегала к ним и с восторгом заявляла, что на улице пахнет весной, Надежда Николаевна произносила: «Ах, Верочка, разве здесь пахнет весной?! Вот, если бы вы знали, как пахнет весной в Петербурге!». Таковы русские люди. Живя на родине, они недовольны, все критикуют, а, потеряв ее, умирают с тоски.
Забегая вперед, скажу: в Париже заболел смертельно их сын, они выехали туда, и это спасло их от Сибири.
В эстонской Нарве административным центром являлась городская управа (linnavalitsus), которая располагалась, как и встарь, в ратуше. На углу улиц Почтамской и Валге, тетерь Вабадусе (бывшей Никольской), стояло большое трехэтажное каменное здание, построенное в начале двадцатого века. Оно находилось рядом со зданием, где теперь находится почта (дом этот принадлежал купцу Румянцеву). Трехэтажное здание выходило на две улицы: на Почтамскую улицу, в этом крыле располагались: полиция, политическая полиция и суд, в крыле, которое выходило на улице Валге была почта и телеграф. На углу улиц Вестервальской и Лай (теперь Карья) стояло здание городской тюрьмы. Как я уже писала, в Нарве до революции было много школ, в том числе и эстонских, но не было эстонской гимназии, эстонские дети посещали русскую гимназию.
После того, как Эстония стала самостоятельной республикой, в Нарве открылась эстонская гимназия. Разместилась она в здании бывшей русской мужской гимназии, на улице Лай, сейчас здесь находится русская школа номер три.
Это здание было куплено в девятнадцатом веке y барона Валио, коменданта города. Вначале в нем разместилось уездное училище, потом оно стало четырехклассной гимназией, а в 1879 году это была шестиклассная классическая гимназия. Сразу за мужской гимназией на улице Ровяной стояло изящное здание (на этом месте сейчас построено здание эстонской средней школы). Это здание было подарено городским головой Ганом для размещения в нем женской гимназии. В этом здании теперь было эстонское женское профессиональное училище. Учились здесь шитью, вязанию, художественной вышивке, плетению кружев, ткацкому и кулинарному делу. Сюда поступали девушки также и по окончании гимназии, чтобы овладеть каким-нибудь мастерством. Ученицы носили светло-серые с белым воротничком платья и светло-серые береты.
Весной устраивали выставку своих изделий: выставлялись сшитые платья, художественное шитье, кружевные изделия, вязаные шерстяные вещи, ковры, вытканные на домашних станках. Пахло кофе и изделиями из теста, которые можно было попробовать за расставленными в уютном зале столиками за известную плату.
Мужское ремесленное училище располагалось у реки в одном из зданий бывшего Зиновьевского завода. Учились здесь как эстонцы, так и русские. Преподавание велось на эстонском языке. Из училища выходили хорошие специалисты различных ремесленных профессий. В 1926 году открыла двери новая эстонская шестиклассная школа, построенная на том месте, где теперь стоит школа номер один.
(Продолжение следует)
The post В.М. Круглова. Записки старой нарвитянки first appeared on gazeta.ee.