Дмитрий Елфимов: «Нет плохих законов – есть непонятные»
Было время, когда адвокат Дмитрий Елфимов «приходил» в каждый дом с телеэкрана и консультировал жителей региона по самым разным правовым вопросам. 5 октября он отметил своё восьмидесятилетие, а накануне мы говорили о том, как в обществе меняется отношение к закону.
Для такого анализа есть хорошая почва: 57 лет Дмитрий Максимович прослужил в правоохранительной системе одной страны и двух социально-экономических эпох.
Воровали эшелонами
Татьяна Захарычева: – Дмитрий Максимович, так отношение к закону меняется?
Дмитрий Елфимов: – Да большинство вообще о законе представления не имеет. Практика правового просвещения почти утрачена. Зато людей стали вводить в заблуждение. Взять хотя бы передачу «Суд присяжных», которая идёт каждый день по телевидению. Пусть это шоу, но оно не должно искажать представление ни о законе, ни о суде. Не может быть пяти присяжный заседателей – только двенадцать.
– Знание закона должно удерживать от преступления? Но ведь фигурантами громких дел нередко становятся vip-персоны, которые не страдают правовой безграмотностью.
– Конечно, бывший глава ФСИН России Александр Реймер знал закон, тем не менее, был уличён в хищении миллиардов. Таких примеров много. Тут включается другое – жадность и чувство безнаказанности. Очень уж развито кумовство в верхах. Прикрывают друзья-знакомые, а иногда и суд. Закон о конфискации не действует: преступника осудят, через некоторое время отпустят, а наворованное добро при нём остаётся.
– Воровать больше стали?
– Когда в 1985 году я приехал в Ульяновск из Казахстана, с УАЗа воровали по одной машине. А потом стали воровать составами.
Юрист по жизни
– Адвокатские конторы сейчас на каждом шагу, а найти хорошего адвоката сложно. В чём тут дело?
– В Советском Союзе было три юридических вуза. Сейчас в каждом областном центре по два-три учебных заведения за деньги готовят юристов. Было у меня как-то три студента-стажёра, рассказывали, что посещение занятий свободное, главное – чтобы оценка в зачётке стояла. Я их старался привлекать к живой работе, звал в суд. Ничего не хотели, никуда не ходили. А в конце практики говорю: пишите сами себе характеристики – что делали, как проявили себя. Не смогли даже этого.
– Три года назад вы решились уйти на пенсию. По-прежнему смотрите на всё, что происходит в жизни, под углом закона?
– На законе всё держится. Вот иду я сегодня в редакцию на интервью. Дорога лежит между поликлиниками №1 на ул. Гагарина, детской поликлиникой, что на ул. Орлова. Неподалеку – ещё одно медучреждение. И вся дорога между ними разбита вдребезги. 72 выбоины насчитал я на небольшом участке, где постоянно ездят «неотложки», идут мамы с колясками. Я считаю, что это противозаконно, потому что противоречит нормам и правилам человеческого общества. Пусть вновь избранные, которые всего пару недель назад были кандидатами и красноречиво говорили о том, какую жизнь надо строить, построят хотя бы эту дорогу.
– Плохие законы бывают?
– Непонятные бывают. Вот мне исполняется 80, и по закону я получаю право на выплату по уходу в том случае, если найду человека, который не имеет никакого дохода и готов мне помогать за 1200 рублей в месяц. Какой реальный уход может быть за такие деньги?! Ясно, что никакого. А на деле, как мне рассказали, люди просто ищут человека без официальных доходов, на которого эту услугу можно оформить, а потом ежемесячно выплачивают ему «долю» в 400-500 рублей. Формально – всё по закону, а на деле – чепуха какая-то.