Как меценаты прошлого развивали русское искусство
Благодаря чему ого достигло недосягаемых высот
С нынешним гендиректором Государственной Третьяковской галереи Зельфирой Трегуловой мы встретились неделю назад на выставке «Леон Бакст и его эпоха» в музее «Рижская биржа», где она рассказывала о русских меценатах и традициях меценатства начиная с Павла Михайловича Третьякова.
Родом из Риги
Зельфира Исмаиловна родилась в Риге, ее родители были из киношного мира: папа — кинооператор, а мама — звукорежиссер. Здесь же они и похоронены…
Наша гостья рассказала, что окончила в Риге школу, уехав отсюда в 16 лет поступать на Исторический факультет МГУ.
— Я благодарна своему родному городу, в котором сформировалась как личность, — делится она. — Помню, как впервые увидела «Демона сидящего» Врубеля — для десятилетней советской девочки это было чем–то совершенно особенным. Мама привозила меня из Риги в Москву и Ленинград — именно тогда я решила связать свою жизнь с тем невероятно прекрасным, что я увидела. Поскольку каких–то особенных художественных талантов я за собой, довольно критично, не определила, то и решила, что лучше всего стать искусствоведом.
Это первое мое появление и выступление в родном городе в качестве директора Третьяковки, которым стала полтора года назад. Поэтому волнуюсь…
Мы говорим в зале с работами Бакста, одного из сподвижников Сергея Павловича Дягилева, одного из ряда великих русских меценатов и коллекционеров, в котором вместе с ним Павел Михайлович и Сергей Михайлович Третьяковы, Сергей Щукин, Иван Морозов. Сложно подобрать слова, чтобы охарактеризовать, что за деятель был Дягилев и что он сделал для восприятия русского искусств в мире и Европе! Его нельзя назвать ни импресарио, ни антрепренером — наверное, он был этим всем, но это и невероятно могучая универсальная личность, равная по силе воздействия великим титанам Возрождения.
Есть ниточка, связывающая Павла Третьякова с Леоном Бакстом — его дочь, Любовь Павловна Гриценко (по первому мужу) стала во втором браке женой Бакста.
Из «тёмного царства»…
В России время с начала 1850–х стало периодом очень активного становления капитализма, происходило развитие промышленности и торговли, и выход на арену очень важной прослойки общества — купцов и промышленников. Это были люди, чьи деды были крепостными, многие из них — староверы. Это были типичные представители того «темного царства», которое так прекрасно описано в классической русской литературе.
Но они отлично понимали, что в их руках будущее их детей — а значит, и будущее капиталов, их дела, поэтому они делали все для того, чтобы их отпрыски стали более образованными, чем они сами. Учиться своих детей за границу посылали и Третьяковы, и Морозовы, и Щукины — в университеты Германии, Ливерпуля, Глазго. А их отцы впервые занялись сознательным меценатством на благо отечества.
Наверное, в советское время мы знали только имя Третьякова, а имена Щукина и Морозова старательно камуфлировались. Начал Третьяков собирать картины в 20 с небольшим лет — с западноевропейского искусства, но уже в 1860–м его обманули, подсунув подделки работ старых мастеров.
И тогда он решил собирать современное русское искусство. В 1860–м, в свои 27 лет, он написал завещание, где указал, что его коллекция должна послужить основой национального, или народного, музея, представляющего русское искусство, который будет общедоступным и «приносить пользу многим и удовольствием всем».
Это был глубокий, образованный человек, очень тонко чувствующий искусство. Его жена Вера Николаевна, урожденная Мамонтова, была прекрасной музыкантшей, в доме постоянно звучала музыка.
Мы в этом году сделали фотовыставку к 160–летию покупки первых работ Третьяковым и основания Третьяковской галереи «Европейские путешествия Павла Третьякова», где использовали подлинные архивные снимки. Мы увидели, что за свою жизнь Третьяков посетил 250 европейских городов!
Каждый раз, уезжая по торговым делам, — а он был очень успешным промышленником, создавшим фантастическую льняную мануфактуру под Костромой, и это был город–сад со всей инфраструктурой, народным домом, больницами, концертным залом, — он знакомился с лучшими достижениями мирового искусства.
По замыслу Третьякова
За более чем 30 лет своего собирательства он приобрел, наверное, все самое значительное, что было создано русскими художниками. Он верил, что русская, московская школа займет свое достойное место в кругу европейских школ, и что это искусство исполнено национального смысла и духа, и при этом отличается стилистическими и другими особенностями, свойственными именно русскому художественному менталитету.
Он создал уникальную галерею портретов лучших своих современников, оставивших значительный след в истории России и ее культуры. Эта идея посетила мецената, когда он был в только что открывшейся Лондонской национальной галерее.
А мы недавно показали выставку из 26 портретов таких людей, заказанных еще Третьяковым, в Лондонской Национальной портретной галерее. А они нам в ответ прислали 49 своих.
Когда в 1898 года Павел Михайлович умер, в его галерее было 3300 полотен русских художников — на порядок больше, чем полотен французских художников в Лувре и испанских в музее Прадо.
Когда он покупал картины, страшно торговался, просил уступку, говоря художникам: «Я же покупаю не для себя, а для нации, для будущего». Он планировал, чтобы его галерея стала общедоступной городской после его смерти, но случилось так, что его брат Сергей Михайлович умер раньше, в 1892 году. И тогда он решал передать галерею городу именно тогда.
Вся коллекция располагалась в его доме, который он достраивал и перестраивал каждые 5–7 лет. Он стал основой старого здания Третьяковской галереи, к которому в 1902 году по рисунку Васнецова был пристроен сегодняшний фасад. В завещании меценат написал, что галерея должна принадлежать Москве и не должна видоизменяться.
Конкурент — сам император
Ведь у него неожиданно появился мощный конкурент в лице Александра III, который, глядя на Третьякова, принял решение создать Императорский музей русского искусства, который был открыт в 1897 году, уже после смерти Александра III и назван его именем.
Уже в 1892 году Городскую галерею Третьякова посетило огромное число народу — 50 тыс. чел. за год. Но один завет Павла Михайловича мы все же не выполнили — вход в галерею не бесплатный. Кроме среды, когда вход у нас свободный.
А его брат Сергей Михайлович Третьяков собирал западноевропейское искусство. Его тогда отделили от русского и тоже повесили в галерее. А сейчас это наследие — в Пушкинском музее и в Эрмитаже.
Жизненные трагедии и искусство
В конце 1890–х на сцену вступило следующее поколение купцов и промышленников — Морозовы и Щукины.
Сергей Иванович Щукин был страстным собирателем, но для него искусство стало отдушиной после трагических событий в семье. С 1906 по 1910 год у него умер младший сын, похоже, отравилась жена, не вынеся горя, застрелился брат Иван, а через год умер старший брат Петр, тоже коллекционер.
После этого он стал собирать самое на тот момент радикальное искусство, существовавшее в мире — Матисса и Пикассо.
Еще в конце 1890–х Сергей Щукин покупал в Париже импрессионистов, хотя в России они тогда не пользовались никакой популярностью, — Клода Моне и Эдуарда Мане, Ренуара, Писсаро, Сезанна — это было лучшее на французском рынке, но сами французы его не покупали. Много обнаженной натуры, что тогда было чуть ли не скандалом.
Для меценатов тех лет это было и способом повышения собственной самооценки — ведь они были внуками крепостных. И внуками старообрядцев — какая обнаженная натура? То есть за такой короткий период в российском обществе был сделан невероятный рывок вперед!
Коллекция Щукина была открыта трижды в неделю бесплатно для людей, а по воскресеньям он сам, будучи одним из богатейших людей в России, торговцем текстилем, показывал свою коллекцию. Он заикался, поэтому говорил »М–м–матисс», «Пи–пи–пикассо»…
Люди в России того времени узнавали о самых значимых художественных явлениях в Париже. В особняке Щукина на Воздвиженке, где располагалась коллекция, остались фото 1913 года, сделанные для публикации в журнале «Аполлон».
У него была самая крупная коллекция Гогена среди всех музеев мира — 18 работ, целый зал. Правда, известны резкие отзывы Репина об этой коллекции.
Подробности читайте в новом номере «Вести Сегодня Неделя» с 26 августа