Ночи наедине с Берией. Как люди переживали разоблачение наркома НКВД?
Как простые люди в глубинке огромного СССР отреагировали на то, что всесильный Берия потерял власть, узанавала журналист «АиФ на Оби».
Радио – не поверили
История государств делается не только на площадях больших городов и в кабинетах мировых правительств. Иногда и простые люди становятся участниками событий, о которых потом напишут в учебниках. Именно такая история случилась летом 1953 года с Николаем Самойловым, жителем Новосибирска.
Более 60 лет назад, когда это случилось, он был курсантом Полкового училища младших танковых специалистов в городе Алитус Литовской ССР. Подходил к концу первый год его обучения и службы.
«В то утро я был дежурным по роте. Вроде всё как обычно, только часовые на КПП доложили, что соседние «краснопогонники» хороводились всю ночь. Мы так называли курсантов училища КГБ, которое располагалось рядом. Ночью оттуда был слышен шум машин, лязг дверей ангаров, громкие команды», – вспоминает ветеран.
В 9 утра он зашёл в Ленкомнату, чтобы проверить, как солдаты сделали уборку комнат. Внезапно из репродуктора послышались помехи, а потом раскатистый голос сообщил, что сейчас будут передавать важное государственное сообщение.
«Я сразу насторожился. Первые слова не помню – так растерялся, – говорит Николай Михайлович. – А потом – как гром среди ясного неба: Лаврентий Берия оказался врагом народа и агентом английско-американской разведки. Я просто ошалел».
Как положено по уставу, молодой курсант немедленно помчался доложить об этом командиру роты. Без стука, пренебрегая всеми правилами субординации, забыв сделать доклад, он ворвался в дверь и закричал: «Товарищ капитан, по радио передали сообщение, что Берия – враг народа!»
Последовала немая сцена. Первым очнулся замполит. «Курсант, вы думаете, что говорите?» – прокричал он срывающимся на визг голосом. «Так точно! Только что передали по радио. Наверное, будет повтор», – отрапортовал Николай.
Страсти с портретом
Вся делегация немедленно выдвинулась в Ленкомнату. Успели как раз вовремя. Репродуктор вновь ожил на полминуты, внося смятение в души слушателей, и вскоре затих. Воцарившуюся тишину нарушал только лёгкий звон в ушах да копошащиеся у окна мухи. А люди растерянно стояли и со страхом смотрели на портрет Берии в натуральный рост по пояс, который висел в Ленкомнате. Наконец замполит произнёс: «Курсант, снимайте портрет!»
К тому времени 22-летний Николай Самойлов уже успел поработать секретарём комсомольской ячейки. Он прекрасно понимал, чем может закончиться выполнение таких приказов в случае, если власть переменится и товарищ Берия из врага народа вновь сделается его героем. Он стоял напуганный и смотрел на командира роты, что тот скажет. Командир подумал и подтвердил: «Снимайте!»
«Я почему-то строевым шагом подошёл к панно, залез на стул, снял его, вернулся на своё место, прижал портрет к ноге в стойке «смирно», – продолжает Николай Михайлович. – Снова немая сцена. Потом я срывающимся голосом спросил: «А куда мне его девать?» Приказ от начальства был неожиданным: «Положите к себе под кровать!»
До своей казармы Самойлов по-прежнему шёл строевым шагом, хотя она была далеко. Придя на место, он аккуратно вверх лицом, чтобы не замарать, уложил под кровать портрет бывшего всесильного шефа госбезопасности СССР и одного из главных «сталинских палачей». Командир роты и замполит проверили, что дело сделано, и ушли.
«А я целую неделю не мог спать из-за этого портрета. Особенно в первую ночь тяжело было, – горько усмехается наш рассказчик, – всё прислушивался в шагам в коридоре, ждал, что за мной придут. А он лежал и смотрел на меня своими злыми глазами прямо сквозь матрас».
Несколько дней курсанты в казарме опасливо косились под кровать своего товарища. Вопросов никто не задавал – боялись. А через неделю портрет исчез, и всё вроде бы обошлось. Только те ночи наедине с Берией и сверлящий взгляд сквозь очки Николай Михайлович не забыл до сих пор.