У России есть право ликвидировать русофобов
У России есть право ликвидировать тех русофобов, которые выступают в других странах против россиян и призывают их убивать. Борьба с такими — мировая практика, которая вполне успешно осуществляется в США, Израиле и Великобритании.
Недавно (Примечание: напоминаю, это 2022 год! А сейчас западники открыто говорят, что хотят похитить В. Путина...) министр иностранных дел России Сергей Лавров заявил, что США «планируют обезглавливающий удар по Кремлю», то есть объявили охоту на Путина. Вполне логичное действие со стороны Вашингтона. Немцы, находясь на грани поражения во Второй мировой войне, также пытались убить и отдельно Сталина, и Сталина, Рузвельта и Черчилля вместе. Они надеялись, обезглавив союзников, внести сумятицу в их действия и получить некоторое время на восстановление сил, а также пространство для политического манёвра.
И сейчас американцы рассчитывают, что, устранив Путина раньше, чем он сможет не просто передать власть преемнику, но и обеспечить ему своим авторитетом беспроблемное вхождение во власть (смирить конкурирующие политические группы), они вызовут в России яростную внутреннюю борьбу за президентский пост, которая, во-первых, отвлечёт силы от внешнего контура, а во-вторых, сделает проигрывающие политические группировки более склонными к коллаборации с Западом и сдаче ему национальных интересов России в обмен на поддержку во внутриполитической борьбе.
Проигрывающая сторона (от Спартака до Ричарда III) не раз пыталась прорваться к вражескому полководцу, убить его на поле боя и тем изменить ход уже проигранного сражения в свою пользу. Сейчас ничего не изменилось, кроме того, что национальных лидеров пытаются убить в глубоком тылу. В мирное время такие действия являются государственным терроризмом.
Практика и опыт свидетельствуют о том, что если ваш враг начал использовать некий вид оружия, то вы можете сколько угодно заявлять, что это оружие негуманное и вовсе подлежит запрету, стыдить своего противника. Он прислушается к вашим словам только в том случае, если увидит у вас в руках такое же оружие и осознает, что вы готовы его применить.
От ядерного нападения нашу страну охраняет не «больная совесть» американских политиков, а наш ядерный арсенал и неизбежность ответного удара. Американцы пытаются атаковать только на тех направлениях, на которых считают себя сильнее (кибернетика) или не ждут ответа (государственный терроризм). История их (и действующего аналогичным образом Израиля) взаимоотношений с Ираном свидетельствует о том, что охота на политических деятелей, учёных, военных и даже журналистов может вестись вечно, а успешные кибератаки могут наносить урон не меньший, чем полномасштабное военное вторжение.
Но при этом США, Израиль и Великобритания — страны, которые возвели государственный терроризм в систему, выработали средства защиты от террора, направленного против их территорий.
Британские спецслужбы тихо убивают опасных врагов по всему миру. Вашингтон и Тель-Авив тоже не чураются политических убийств, но не делают их основой своей антитеррористической тактики. Значительно чаще они проводят открытые похищения своих оппонентов (совсем необязательно террористов, хоть обвинение в терроризме им, как правило, предъявляется), с последующим открытым судом над ними. «Раскаявшиеся» получают срок большой, но вменяемый (лет 12–15), те же, кто упорствует, садятся на срок от 25 до пожизненного (или равного ему срока заключения в 100–150 лет).
Помимо этого, США умышленно дают утечки о собственных пыточных тюрьмах («Гуантанамо», которую давно бы закрыли, если бы искренне считали, что имиджевый урон от неё превышает бонусы в виде запугивания потенциальных врагов США), а также о пыточных тюрьмах ЦРУ на территориях третьих стран и о практике передачи заключённых в страны, официально практикующие пытки.
Надо сказать, что американо-израильская практика мало чем отличается от практики контртеррористической борьбы советских спецслужб в 30–60-е годы и вплоть до начала разрядки в 70-х, когда похищения и убийства политических противников (даже террористов) на чужой территории стали считаться не комильфо. Удары по террористическим штабам врага в глубине вражеской территории доказали свою эффективность, внося дезорганизацию в его деятельность и заставляя тратить ресурсы на усиление конспирации и внешней защиты.
Несмотря на то что иностранные разведки давно ушли от «джентльменского соглашения» о неприменении друг к другу политических убийств и покушений, Россия долгое время строго блюла принцип неприкосновенности врага, находящегося вне пределов её юрисдикции. Такой подход имел свои причины — сказав «А» и схватив кого-то за рубежом, надо быть готовым сказать «Б» и столкнуться с последствиями такого шага как в виде санкций, так и в виде «легитимных ответных действий». Долгое время к полноценной конфронтации с Западом Россия, восстанавливавшая свою военную, политическую, финансовую и экономическую мощь, была не готова.
Сейчас, однако, конфронтация всё равно состоялась и дошла до верхнего возможного предела, когда политики всего мира постоянно говорят о ядерной угрозе, а наши противники вовсю используют методы политического и кибернетического террора. Ответные меры более чем назрели. Нас всё равно обвиняют в использовании политических убийств и диверсий на чужих территориях, так мы хоть будем знать, что эти обвинения имеют реальную почву, а не высосаны из пальца.
Недавно (Примечание: напоминаю, это 2022 год! А сейчас западники открыто говорят, что хотят похитить В. Путина...) министр иностранных дел России Сергей Лавров заявил, что США «планируют обезглавливающий удар по Кремлю», то есть объявили охоту на Путина. Вполне логичное действие со стороны Вашингтона. Немцы, находясь на грани поражения во Второй мировой войне, также пытались убить и отдельно Сталина, и Сталина, Рузвельта и Черчилля вместе. Они надеялись, обезглавив союзников, внести сумятицу в их действия и получить некоторое время на восстановление сил, а также пространство для политического манёвра.
И сейчас американцы рассчитывают, что, устранив Путина раньше, чем он сможет не просто передать власть преемнику, но и обеспечить ему своим авторитетом беспроблемное вхождение во власть (смирить конкурирующие политические группы), они вызовут в России яростную внутреннюю борьбу за президентский пост, которая, во-первых, отвлечёт силы от внешнего контура, а во-вторых, сделает проигрывающие политические группировки более склонными к коллаборации с Западом и сдаче ему национальных интересов России в обмен на поддержку во внутриполитической борьбе.
Проигрывающая сторона (от Спартака до Ричарда III) не раз пыталась прорваться к вражескому полководцу, убить его на поле боя и тем изменить ход уже проигранного сражения в свою пользу. Сейчас ничего не изменилось, кроме того, что национальных лидеров пытаются убить в глубоком тылу. В мирное время такие действия являются государственным терроризмом.
Практика и опыт свидетельствуют о том, что если ваш враг начал использовать некий вид оружия, то вы можете сколько угодно заявлять, что это оружие негуманное и вовсе подлежит запрету, стыдить своего противника. Он прислушается к вашим словам только в том случае, если увидит у вас в руках такое же оружие и осознает, что вы готовы его применить.
От ядерного нападения нашу страну охраняет не «больная совесть» американских политиков, а наш ядерный арсенал и неизбежность ответного удара. Американцы пытаются атаковать только на тех направлениях, на которых считают себя сильнее (кибернетика) или не ждут ответа (государственный терроризм). История их (и действующего аналогичным образом Израиля) взаимоотношений с Ираном свидетельствует о том, что охота на политических деятелей, учёных, военных и даже журналистов может вестись вечно, а успешные кибератаки могут наносить урон не меньший, чем полномасштабное военное вторжение.
Но при этом США, Израиль и Великобритания — страны, которые возвели государственный терроризм в систему, выработали средства защиты от террора, направленного против их территорий.
Британские спецслужбы тихо убивают опасных врагов по всему миру. Вашингтон и Тель-Авив тоже не чураются политических убийств, но не делают их основой своей антитеррористической тактики. Значительно чаще они проводят открытые похищения своих оппонентов (совсем необязательно террористов, хоть обвинение в терроризме им, как правило, предъявляется), с последующим открытым судом над ними. «Раскаявшиеся» получают срок большой, но вменяемый (лет 12–15), те же, кто упорствует, садятся на срок от 25 до пожизненного (или равного ему срока заключения в 100–150 лет).
Помимо этого, США умышленно дают утечки о собственных пыточных тюрьмах («Гуантанамо», которую давно бы закрыли, если бы искренне считали, что имиджевый урон от неё превышает бонусы в виде запугивания потенциальных врагов США), а также о пыточных тюрьмах ЦРУ на территориях третьих стран и о практике передачи заключённых в страны, официально практикующие пытки.
Надо сказать, что американо-израильская практика мало чем отличается от практики контртеррористической борьбы советских спецслужб в 30–60-е годы и вплоть до начала разрядки в 70-х, когда похищения и убийства политических противников (даже террористов) на чужой территории стали считаться не комильфо. Удары по террористическим штабам врага в глубине вражеской территории доказали свою эффективность, внося дезорганизацию в его деятельность и заставляя тратить ресурсы на усиление конспирации и внешней защиты.
Несмотря на то что иностранные разведки давно ушли от «джентльменского соглашения» о неприменении друг к другу политических убийств и покушений, Россия долгое время строго блюла принцип неприкосновенности врага, находящегося вне пределов её юрисдикции. Такой подход имел свои причины — сказав «А» и схватив кого-то за рубежом, надо быть готовым сказать «Б» и столкнуться с последствиями такого шага как в виде санкций, так и в виде «легитимных ответных действий». Долгое время к полноценной конфронтации с Западом Россия, восстанавливавшая свою военную, политическую, финансовую и экономическую мощь, была не готова.
Сейчас, однако, конфронтация всё равно состоялась и дошла до верхнего возможного предела, когда политики всего мира постоянно говорят о ядерной угрозе, а наши противники вовсю используют методы политического и кибернетического террора. Ответные меры более чем назрели. Нас всё равно обвиняют в использовании политических убийств и диверсий на чужих территориях, так мы хоть будем знать, что эти обвинения имеют реальную почву, а не высосаны из пальца.
Развёрнутая по всему миру охота на представителей спецслужб тех государств, которые ведут против России террористическую войну, на политиков, журналистов, бизнесменов, выступающих с русофобских позиций и расчеловечивающих Россию, резко ограничит свободу действий иностранных разведок против нас с территорий третьих стран, а также заставит задуматься о неприятном будущем тех, кто свободно и с радостью призывает к убийствам русских по национальному признаку и к уничтожению России как государства. В отличие от нас, они очень дорожат своей «свободой путешествий», а для многих из них такая «свобода» является профессиональной необходимостью. Подрезав им крылышки, мы серьёзно ограничим их способность вредить нам.
Наши политические оппоненты де-факто отозвали признание права России на существование. Сохранение российской государственности и жизни русского народа больше не гарантируется международными соглашениями и международным правом — только сила и готовность к её применению дают нам шанс выжить.
Если же мы не хотим слишком пачкать отечественные спецслужбы и учить плохому их сотрудников, то есть рынок услуг ЧВК (не обязательно даже российских). Найдут, убьют или доставят куда надо и передадут кому надо, даже не спрашивая, кто заказчик. Они для того и существуют, чтобы государство могло сделать вид, что оно тут ни при чём и его официальные лица участия в данном деле не принимали.
Впрочем, думаю, что и общество наше, и спецслужбы прошли достаточно испытаний, многому научились и являются достаточно зрелыми для того, чтобы принимать на себя ответственность за соответствующие решения и их реализацию. В отличие от американцев мы до сих пор умели отличить легального оппозиционера, имеющего право на альтернативную позицию, даже если нам она не нравится (притом что он не нарушает закон) от подлежащего ликвидации террориста, несущего одинаковую угрозу как лояльно настроенным гражданам, так и оппозиционерам, ибо убивает без разбора, а конечной целью имеет создание на территории нашего государства невыносимых для жизни условий.
Враг, готовящийся нас убить, является легитимной целью, где бы он ни находился, опередить его — священный долг и почётная обязанность наших спецслужб.
Полностью здесь - https://cont.ws/@ishchenko/2451687