Есть ли у США законные основания захватывать "венесуэльские" танкеры?
Охота за танкером Marinera, изначально ходившим под флагом Гайаны и именем Bella 1, а в конце декабря получившим временную российскую регистрацию с портом приписки в городе Сочи, и его задержание Береговой охраной США в водах Северной Атлантики породили целую серию вопросов относительно правовых норм, на которых были основаны эти и другие действия в отношении венесуэльского «теневого» флота. Начнем разбираться по порядку…
. В конце прошлого года президент Дональд Трамп анонсировал морскую блокаду Венесуэлы. Шаг, мягко говоря, не совсем обычный, поскольку США не находятся в состоянии вооруженного конфликта с этим государством. Между тем, если речь идет именно про блокаду, подразумевается, что она вводится для того, чтобы лишить военного противника поставок, необходимых ему для ведения боевых действий.
В мирное же время «блокада портов или берегов государства вооруженными силами другого государства» в соответствии с Резолюцией №3314 ГА ООН 1974 года расценивается как «акт агрессии». Незаконность блокады портов прибрежного государства однозначно подтверждена решением Международного суда ООН по делу Никарагуа против США (1986 год). Суд постановил, что американцы, минируя прибрежную акваторию, препятствовали мирной морской торговле и нарушали свободу коммуникации.
[embed]https://profile.ru/abroad/ni-vojny-ni-mira-chto-stoit-za-ame...[/embed]
Правда, у Соединённых Штатов есть собственная концепция – карантин. Его, как полагают американцы, можно вводить и в ситуации, когда война официально не объявлялась. Впервые эту концепцию Вашингтон пустил в ход против Кубы во время ракетного кризиса 1962 года. Однако введение карантина требует двух условий: первое – это потенциальная угроза США и их союзникам, причем именно военного характера, второе – решение той или иной международной организации по санкционированию карантина.
. Соединённые Штаты неоднократно заявляли, что все задержания «венесуэльских» танкеров произошли в так называемых международных водах. Это внеправовой термин, его нет в Конвенции ООН по морскому праву 1982 года. Тем не менее американцы настаивают, что «международные воды» включают в себя акваторию открытого моря и 200-мильной исключительной экономической зоны, где в равной степени должна действовать свобода судоходства. Однако, если здесь есть свобода судоходства, то на каких основаниях произведены задержания?
За ответом на этот вопрос надо обратиться к Конвенции 1982 года. Ее статья 110 («Право на осмотр») гласит: военный корабль любого государства имеет право остановить любое гражданское судно под любым флагом в этих акваториях в целом ряде случаев. Воспользоваться этим правом можно, когда есть весомые основания полагать, что судно занимается пиратством, работорговлей, несанкционированным вещанием, не имеет национальности, то есть флага.
Иных оснований для досмотра не существует. Однако многие страны сегодня выступают за изменение этого списка. Например, несанкционированное радиовещание было распространено в 1960–1970-е, но сегодня уже стало анахронизмом. С другой стороны, транспортировка наркотиков по морю не включена в список, а значит, не находится в сфере действия так называемой универсальной юрисдикции. Последняя предполагает, что все государства имеют право бороться с этими правонарушениями.
[embed]https://profile.ru/politics/morskie-spekulyacii-mozhno-li-za...[/embed]
Несложно понять, что задержание «венесуэльских» танкеров нельзя объяснить борьбой ни с работорговлей, ни с пиратством, ни тем более с «незаконным радиовещанием». Тогда какова же международно-правовая основа действий США? Очевидный ответ: ее просто нет.
. США использовали апелляцию к угрозам терроризма, иначе говоря, задержание танкеров – это превентивная мера в борьбе с экстремистами. Как так? Очень просто: танкеры были задержаны в рамках борьбы с «теневым» флотом Ирана. Это государство с его энергетическим сектором находится под санкциями США. Тегеран обвиняют в поддержке «Хезболлы», признанной в Америке террористической организацией. Передача любых товаров из Венесуэлы в Иран и наоборот запрещена. Тот факт, что задержанные «венесуэльские» танкеры заходили в иранские порты, по мнению американцев, доказывает: Каракас сам относится к числу пособников терроризма. К тому же американские санкции введены и против самой Венесуэлы: США считают незаконной поддержку отдельных секторов ее экономики, помогающих чавистскому режиму существовать.
В этой связи для Вашингтона было абсолютно не важно, под флагами какого государства (Российской Федерации, Гайаны или какого-то еще) плавают задержанные танкеры. Учитывались скорее другие обстоятельства: какая компания владеет судном, как эта компания связана со странами или физическими лицами, находящимися под санкциями, откуда, куда и с каким грузом двигались танкеры. В результате на институциональном уровне все выглядело так: санкции Минфина США – решение Генпрокуратуры – подключение Береговой охраны – задержание танкеров за поддержку терроризма – конфискация груза в пользу США.
? Велик соблазн квалифицировать происходящее как санкционированное Вашингтоном пиратство. Но на деле все не так просто.
Во-первых, в классической правовой интерпретации пиратские нападения всегда осуществляются с личными целями, то есть ради получения личной выгоды или наживы. Однако американские эксперты в последние годы методично отстаивали тезис: пиратство может быть и политически мотивированным. Такой подход позволяет причислить к пиратству акции различного рода экологических активистов, пытающихся захватить суда или нефтегазодобывающие платформы. Как представляется, сейчас это «расширение» играет против Вашингтона, поскольку присвоение чужого груза (нефти) ради санкционного давления довольно точно соответствует понятию «политическое пиратство».
[embed]https://profile.ru/economy/opustili-potolok-kak-vashington-i...[/embed]
Во-вторых, военные корабли и иные суда, находящиеся на государственной некоммерческой службе, не могут считаться пиратскими, если только их экипажи не подняли мятеж и не установили контроль над судном/кораблем. Более того, обычно грабежи, на которые дало добро государство, не классифицируются как пиратство.
Таким образом, ситуация с задержанием «венесуэльских» танкеров не может быть квалифицирована ни как пиратство, ни как морской терроризм, ни как вооруженный разбой на море, поскольку эти действия официально одобрены Вашингтоном. Идеологически это ближе всего к тому, что раньше называлось каперством. Разница лишь в том, что, хотя у каперов была государственная «лицензия» на грабеж, сами они были частными лицами, а не представителями регулярных военно-морских сил.
Как видно из приведенного обзора, Соединённые Штаты в очередной раз поставили внутреннее национальное законодательство и санкционный режим выше действующих норм международного, включая морское, права. При этом абсолютно некорректна точка зрения, согласно которой, раз США не подписали и не ратифицировали Конвенцию 1982 года, они не обязаны соблюдать ее нормы и положения. Как раз наоборот, США – наверное, самые ярые защитники позиции, согласно которой Конвенция кодифицировала устоявшиеся нормы международного обычного права (так называемый международный обычай). А последние обязательны для исполнения всеми членами международного сообщества вне зависимости от участия в тех или иных соглашениях и договорах. К сожалению, в нашем случае Соединённые Штаты подают крайне дурной пример для подражания, который в конце концов может выйти боком им самим.