Рискованная стратегия правительства Эрдогана противоречит большинству общепринятых представлений о том, как бороться с инфляцией. По мере того, как лира продолжает обесцениваться, турки все больше ощущают экономическое напряжение, связанное с падением ее покупательной способности. Менее чем за год турецкая лира потеряла до 45% своей стоимости по отношению к доллару США. Продолжающийся обвал валюты — один из худших экономических кризисов, с которыми когда-либо сталкивалась Турция. Однако правительство отказывается сделать шаг назад от своей провальной экономической политики. Созданная после президентских выборов 2015 года нынешняя экономическая модель основана на идее о том, что политика низких процентных ставок не способствует инфляции, — теории, выдвинутой американским экономистом 20-го века Ирвином Фишером. Эта школа мысли глубоко резонирует с президентом Реджепом Тайипом Эрдоганом, который твердо уверен, что высокие процентные ставки являются «отцом всего зла». Но рискованная стратегия его правительства противоречит большинству общепринятых представлений о том, как бороться с высокими уровнями инфляции во всем мире. Многие страны либо повысили процентные ставки, либо планируют это сделать, но вместо этого Турция решила их снизить. Турецкий подход усугубил неуклонное обесценивание лиры. На этой неделе доллар упал до 14 лир, и больше всего от этого иррационального экономического эксперимента потеряют турецкие семьи. Эрдоган объяснил нации по телевидению, что недавнее снижение правительством процентной ставки было направлено на поощрение иностранных инвестиций и увеличение рабочих мест, экспорта и роста. Он утверждал, что это приведет к снижению инфляции. Сценарий, согласно которому рост экспорта спасет экономику Турции в 2022 году, кажется весьма сомнительным. Этот план действий ошибочен с самого начала по трем причинам: во-первых, политика уже привела к ежегодной инфляции, которая, по оценкам, достигает 20%; во-вторых, глобальная пандемия создала постоянную нагрузку на цепочку поставок, ограничивая доступ к сырью; и, в-третьих, большая часть энергии Турции ею импортируется. Бывший советник казначейства и экономист Махфи Эгильмез убежден, что доверие Эрдогана к этой стратегии неуместно. Для того, чтобы экономическая модель «низкие процентные ставки равны низкой инфляции» работала, основные экономические показатели не следует сдерживать. Экономист Рефет Гуркайнак поддержал мнение Эгильмеза: — «Инфляция не похожа на холестерин. Нам не нужен кто-то другой, чтобы измерить то, что мы можем увидеть сами. Кто-нибудь верит, что он упадет только потому, что так сказано?». Большинство экспертов опасаются, что такой курс действий, основанный на ненадежных цифрах и данных, может склонить экономику Турции к гиперинфляции. Тем не менее, Эрдоган настоял на своем, даже назвав эту стратегию «экономической войной за независимость» против иностранных держав, завидующих успеху Турции, и вмешательство «процентного лобби» в ее дела. К сожалению, эта риторика все еще находит отклик у избирателей его Партии справедливости и развития. Но вот вопрос: сколь еще долго они будут поддерживать Эрдогана? С каждым днем турки все больше ощущают на себе экономическое напряжение, связанное с падением покупательной способности. Пандемия Covid-19 уже вызвала инфляцию, которая теперь ужесточила контроль над турецкими потребителями. Менее чем за год стоимость курятины выросла почти на 70%; молоко подорожало на 37%, а подсолнечное масло — основной ингредиент многих домашних хозяйств — подорожало на 40%. Поскольку продукты питания дорожают, некоторые из них прибегают к накоплению запасов до того, как цены поднимутся выше. В ответ, чтобы не закончились продукты, супермаркеты и продуктовые магазины начали ограничивать количество покупок одного товара. Пострадали сахар, масло и кофе. Результат — большой финансовый удар по населению. Отчет исследовательской компании MetroPOLL за ноябрь показал, что 71% опрошенных считают, что они «стали беднее с годами». Самый серьезный недостаток неортодоксального экономического подхода Турции — это влияние на людей с самыми низкими доходами. Хотя в последние годы правительство отказывалось раскрывать количество людей, получающих минимальную заработную плату, по последним данным в 2014 году оно достигло 40%. Из-за резкого падения курса лиры минимальная заработная плата в ноябре упала до 295 долларов в месяц. Стремление к экономическому идеалу, предполагающему рост любой ценой, требует регулирования процентных ставок в пользу иностранных инвесторов и экспортеров. Это оставляет позади семьи с низким и средним доходом. С 2013 года в Турции наблюдается снижение ВВП на душу населения, который упал до 8 538 долларов в 2020 году. Отсутствие институтов, регулирующих государственные решения, только снижает доверие, необходимое для стабильного рынка, а это должно быть прерогативой центрального банка Турции. Однако банк потерял легитимность из-за попыток Эрдогана подорвать его независимость. Это особенно тревожит будущих инвесторов и не вызывает доверия, несмотря на более дешевые лиры и затраты на рабочую силу. Углубляющийся экономический кризис является результатом нездоровой политической системы, нуждающейся в реабилитации. Отсутствие компетентности на исполнительном уровне было вызвано, а затем скрыто отсутствием прозрачности. Непреклонное отношение правительства к такому экономическому подходу только усугубляет положение. Индекс потребительского доверия Турции в ноябре упал до исторического минимума в 71 пункт. Экономист Мустаф Сонмез считает это сильным показателем растущего недоверия к правительству. На 2022 год дела обстоят не лучшим образом. Ожидается, что Турция выплатит 168 миллиардов долларов внешнего долга в течение следующих 12 месяцев, что значительно усугубилось из-за ослабления лиры. На протяжении многих лет политический подъем правящей Партии справедливости и развития строился на основе экономической стабильности. Сегодня не только экономическая стабильность — это давно забытое обещание, но и поставленная президентом цель войти в десятку крупнейших экономик мира теперь кажется несбыточной мечтой. АЛЕКСАНДРА ДЕ КРАМЕР, журналистка из Стамбула, ближневосточный корреспондент газеты Milliyet
