Неделя в объективе: от пятницы до пятницы
№26 (6427) от 10 апреля 2026
Согласитесь, что это редкое стечение дат – православная Пасха в этом году совпадает с Днём космонавтики и 65-летием первого полета человека в космос. В предстоящее воскресенье мы отметим оба праздника сразу, и многие будут искать в этом символическое значение или вспоминать старый анекдот о том, как Хрущёв спрашивал Гагарина, видел ли он в космосе Бога. Ну а если представить себе, что некая более развитая цивилизация наблюдает за нами через свой телескоп, транслирующий не просто картинку, а суть? Не предстаем ли мы в странном обличье? К примеру, обвешанные нейросетями люди исполняют воинственные танцы вокруг пылающего костра. Давно уже пора повзрослеть инфантильному человечеству, поставившему рассудочный интеллект выше всего остального. Но манят нас просторы Вселенной.
Американцы снова совершили пилотируемый полет к спутнику Земли и на днях расскажут нам, какова она, обратная сторона Луны. Есть лунная программа и у России – с развертыванием собственной базы и отправкой человека, но, скорее всего, осуществятся эти планы не раньше 2030-х годов.
Наука и религия – это два крыла человечества. Люди всегда мечтали освободить себя от тяжелого труда и придумывали механизмы. Теперь в их распоряжении есть искусственный интеллект. Считаные годы, а может, и месяцы остались до появления Artificial General Intelligence (AGI) – искусственного интеллекта общего назначения, особенность которого в том, что он не ждет постановки задачи от человека, а ставит ее сам, анализируя обстановку, и успешно решает. Но все технические достижения не сделали нас более свободными, радостными и беспечными. В очередную итерацию прогресса будет всё то же самое. Искусственный интеллект не принесет того счастья, на которое мы надеемся. Процветание человечества – в триединстве науки, культуры и религии, изрёк выдающийся мыслитель Николай Рерих. А ценность науки ещё и в том, что она подводит к границе познаваемого, где обычный ум безмолвствует.
Рязанский Лесопарк уже в плену паводка. В выходные отчаянные велосипедисты и самокатчики еще гоняли по воде, заезжая далеко за спорткомплекс под мостом, а дети измеряли глубину резиновыми сапогами и мастерили кораблики из бумаги. Сейчас парк объяла тишина, нарушаемая лишь всплесками весел. По разливу плывут сапборды.
Случаются и неожиданные встречи. В субботу в Лесопарке к людям вышел бобр. Он долго сидел на берегу образовавшегося русла, рядом с центральной аллеей парка. Грызун смотрел на людей, а люди смотрели на него и фотографировали. Водоплавающий зверь, наверное, был изумлён таким вниманием к себе и сидел, словно загипнотизированный. Слышались разные предположения: может быть, бобр заболел? Может ему плохо? Однако вскоре зверёк перешел к подводному плаванию, высовывая мордочку из-под воды. Людей столпилось ещё больше. Мы с Геннадием Карпушкиным успели бобра сфотографировать. Пошли гулять по городу довольные. И вскоре повстречали фотохудожника Андрея Павлушина с камерой на груди. «Знаете, кого я сейчас снял? – радовался Андрей. – Бобра!» Выходит, что необычная фотосессия длилась несколько часов. «Бобрик» многих успел порадовать. И тогда я сказал Геннадию: «Как хорошо, что мы пришли сегодня в Лесопарк».
И ведь уже не придешь в ближайшие дни. Всё вокруг залито водой. МАУК «Лесопарк» попросил граждан временно, до схода воды, воздержаться от посещения территории, поскольку «нахождение в зоне подтопления может представлять угрозу для жизни и здоровья». Но тут же набирают просмотры ролики одиночных заплывов на сапах. Люди тренируются. На 18 апреля намечен фестиваль «Рязанское море» (16+).
Не ищи следа птицы в небе
«Если всё, что движется, оставляет след, то и птицы должны оставлять свои следы в небесах. Почему же мы их не видим?» – спросил малыш фотографа.
«След птицы… Я верю, что он есть, – подумал фотограф. – Просто мы разучились его видеть. Следы в небе не остаются. Они растворяются в ветре, тают в свете, исчезают, как дыхание на морозе. Но разве оттого полёт становится менее прекрасным? Следы на земле конечны, они рассказывают истории прошлого. Но небо хранит иное: память о полёте, о свободе, о мгновении, которое не нужно запечатлевать, чтобы оно жило. Птица, взмахнувшая крыльями, оставляет не отпечаток, а эхо в душе того, кто умеет смотреть».
– Иногда самое важное – не след, а путь, который ведёт нас к пониманию, – ответил фотограф. Но малыш уже убежал вперед, отставляя неровную цепочку следов на влажной земле.
40 лет назад, 8 апреля, Михаил Сергеевич Горбачёв впервые произнёс слово «перестройка» на встрече с работниками Тольяттинского автомобильного завода. Вскоре лексикон советских граждан обогатился новыми словами и выражениями: новое мышление, ускорение, социализм с человеческим лицом…
Однако время модерна оказалось непродолжительным, и к девяностым годам СССР подошёл с кучей внутригосударственных противоречий и экономических проблем. Ошибки множились, радикальной перестройки народохозяйственного комплекса не произошло. Всё потонуло в речах, намерениях и лозунгах. Перестройка дала бесценный импульс демократизации государства, начали говорить об уважении к правам человека. Но неудача в проведении реформ способствовала и тому, что из тёмных глубин архаичного сознания снова всплыло опасное заблуждение: «стоит только отпустить вожжи, и всё развалится».
К развалу страны в те годы привели совершенно другие процессы, а не то, что народ начал читать запрещённую ранее литературу и острые статьи в газетах. Государство не хотело отказываться от устаревших тезисов марксизма-ленинизма, видя в них опору. Неудача реформ была запрограммирована страхом. И главный из них – за своё место под солнцем. Он жил в недрах партийной номенклатуры, и ни к каким серьёзным шагам она не стремилась. Это и привело к тому, что робких аппаратчиков беззастенчиво оттеснили радикально настроенные политики, среди которых было много дилетантов, циников и просто завербованных Западом людей.
Из письма рабочего А. Зернова: «Теперь даже мой семилетний сын меня зовёт к телевизору: «Папа, иди скорее, Михаил Сергеевич говорит!»
«Когда спрашивают, не слишком ли круто мы заворачиваем, мы отвечаем: нет. Разумной альтернативы революционной, динамичной перестройке не существует. Альтернатива ей – консервация застоя. От успеха перестройки зависят судьбы социализма…» (из книги М.С. Горбачева «Перестройка и новое мышление»).
Книгу эту я обнаружил в старом школьном дипломате, мы изучали её на уроках истории примерно в 1987-88 годах. Это был пик перестройки. Теперь она хранится у меня рядом с другими «литературными памятниками» эпохи, среди которых книга генерала А.И. Лебедя «За державу обидно». Лебедь писал её уже тогда, когда на руинах перестройки расцвела реальность девяностых.