Мангазея: что случилось с первым русским городом в Заполярье
Мангазея — легендарный город, который в XVI–XVII веках стал первым русским форпостом в Заполярье. Расположенный за Полярным кругом, на реке Таз в Западной Сибири, он был символом русской экспансии, богатства и стойкости. Мангазея, прозванная «златокипящей» за свои пушные богатства, процветала всего несколько десятилетий, но её таинственное исчезновение остаётся одной из загадок русской истории.
Рождение Мангазеи: ворота в Сибирь
Мангазея была основана в 1601 году по указу царя Бориса Годунова. Её появление стало частью масштабного освоения Сибири, начатого после походов Ермака. Город возник на месте поморских торговых путей, где река Таз впадает в Обскую губу, обеспечивая доступ к богатым пушным ресурсам — соболям, лисицам, бобрам. В те времена пушнина была «мягким золотом», ценным экспортным товаром, и Мангазея быстро стала центром торговли, привлекая купцов, казаков и авантюристов. Город был укреплённым острогом с деревянными стенами, башнями и церковью. В лучшие годы в Мангазее жили до 2 тысяч человек, включая гарнизон, торговцев и коренное население — ненцев и хантов. Здесь кипела жизнь: строились склады, работали рынки, а местные промысловики привозили меха, которые затем отправлялись в Москву и Европу. Мангазея была не только торговым, но и административным центром, под контролем которого находились обширные земли Западной Сибири.
Золотой век и его тени
В начале XVII века Мангазея процветала. Её богатство росло благодаря выгодному положению на пересечении речных и морских путей, так называемого «Мангазейского морского хода» через Карское море. Однако успех города стал и его проклятием. Огромные объёмы пушнины привлекали внимание не только русских купцов, но и иностранных торговцев, что вызывало беспокойство московских властей. В 1619 году царь Михаил Фёдорович запретил использование морского пути к Мангазее, опасаясь, что иностранцы получат доступ к сибирским богатствам. Этот запрет ограничил торговлю и стал первым ударом по экономике города. Кроме того, Мангазея страдала от сурового климата и сложной логистики. Заполярные зимы, длившиеся по 8–9 месяцев, делали жизнь в городе тяжёлой. Запасы продовольствия часто истощались, а зависимость от поставок из центральной России создавала уязвимость. Местное население, хотя и сотрудничало с русскими, порой выражало недовольство из-за высоких налогов в виде ясака (пушной дани).
Упадок и исчезновение
К середине XVII века Мангазея начала угасать. Историки выделяют несколько причин её заката. Во-первых, истощение пушных ресурсов: интенсивная охота привела к сокращению популяций соболя и других ценных животных. Купцы и промысловики стали искать новые территории, смещая центр торговли на восток, к Енисею и Лене.Во-вторых, пожары, частые в деревянных городах того времени, нанесли Мангазее серьёзный ущерб. В 1642 и 1662 годах крупные пожары уничтожили значительную часть построек, включая склады с мехами. Восстановление требовало огромных средств, которых у отдалённого города не было. В-третьих, административные решения ускорили упадок. В 1672 году Мангазея утратила статус воеводского центра, а её функции перешли к Тобольску и другим городам. Жители начали покидать город, и к концу XVII века он практически опустел. К 1700 году Мангазея превратилась в заброшенный острог, а её деревянные укрепления постепенно разрушались под воздействием сурового климата.
Археологические следы и легенды
Окончательное исчезновение Мангазеи окутано тайной. В XVIII веке о городе вспоминали как о легенде, а его точное местоположение было забыто. Лишь в XX веке археологические экспедиции, начатые в 1960-х годах, подтвердили существование Мангазеи. Раскопки на реке Таз, в районе современного села Красноселькуп, обнаружили остатки острога, жилых домов, кремля и даже монет, оружия и украшений. Эти находки подтвердили, что Мангазея была крупным и хорошо организованным городом для своего времени. Однако легенды о «златокипящей» Мангазее продолжали жить. В народе рассказывали о спрятанных сокровищах, которые купцы якобы зарыли перед уходом из города. Некоторые исследователи предполагают, что окончательное запустение могло быть связано с эпидемиями или конфликтами с коренным населением, хотя прямых доказательств этому нет.