Большой разговор с партнером фигуристки Щербаковой Раскатовым: служба в ВДВ, налеты хейтеров, театр в 10 лет
Sport24 пообщался с Константином.
23-летний актер Константин Раскатов ярко выступает в шоу «Ледниковый период» вместе с олимпийской чемпионкой Анной Щербаковой. У пары появилось немало болельщиков, а номера ребят мало кого оставляют равнодушными. Корреспондент Sport24 Константин Лесик встретился с тезкой на съемках проекта, чтобы поближе познакомиться с артистом и узнать о нем как можно больше! Это было интересно.
— Ты получил свою первую роль в 10 лет. Что повлияло на такую раннюю специализацию? — спрашиваю Константина.
— Случайности не случайны! Моя первая театральная роль — это Джим Хокинс в мюзикле «Остров сокровищ».
Я занимался боксом в здании театра «Кунцево», там проходил спектакль и были пробы на роль Джима Хокинса. Папа увидел, что мальчик с обложки очень похож на меня по образу: «Сын, ты с четырех лет занимаешься вокалом, давай попробуем».
Мы пришли, нам сказали, что нужно выучить, дали материал, песню. Вышел, прочитал стихотворение, спел. Как сейчас помню: смотрю в пустой зрительный зал, выключается свет, заходят несколько людей, видимо, помощник режиссера, режиссер, и они слушают меня.
Я спел, на мой взгляд, отвратительно, но им понравилось. Очень сильно волновался, это было первое выступление именно на театральной сцене, и мне казалось, что я все сделал плохо, но они оценили по достоинству, сказали: «Да, мы вас берем, учите текст». Потом было очень мало времени на подготовку, буквально неделька-полторы, чтобы выучить текст. Пара вокальных репетиций, и я сыграл Джима Хокинса.
В кино я попал так же спонтанно, это произошло через полгода после театра. Когда я сыграл первую роль, дальше начал пробоваться в другие театральные проекты. Занимался карате, но в другом месте, тоже в здании спортивного центра снимали кино, подошел директор и говорит: «Там парень главный герой, ему надо с кем-то подраться, но, чтобы парень был профессионал, хорошо дрался, чтобы его не вырубили. Не хочешь, чтобы твой сын снялся?» Папа говорит: «Он уже в театре играет, поэтому давай». И предложили мне сыграть ученика тренера по боксу, чтобы я с главным героем как-то в кадре взаимодействовал.
С тех пор начался киношный путь. Поскольку все случайности не случайны, есть судьба, значит, это так должно было быть, чтобы все так сложилось, и я стал артистом.
— Ты освоил немало видов спорта. Перечислим все?
— С четырех лет начал заниматься хоккеем, конным спортом, карате. С десяти меня отдали в бокс. Я ходил на плавание, занимался горными лыжами. Второй взрослый у меня по хоккею, по плаванию у меня третий взрослый разряд, по горным лыжам у меня КМС, в карате — черный пояс, 1-й дан.
Был период, когда лет в 14 я носил брекеты и все равно ходил на тренировки и по боксу, и по карате. Несмотря на то, что это очень травмоопасно, потому что все губы были изнутри разбиты, я ходил, старался выступать, продвигаться, но поскольку очень много времени я начал уделять актерской профессии, а именно репетициям спектаклей, подготовке к ролям (в моменте работал в пяти московских театрах), и занятости было очень-очень много, соответственно, все меньше времени оставалось на спорт. Из спорта начал потихоньку уходить и не везде завершал его на высоком уровне, но на базовом могу очень-очень много. И, соответственно, это может пригодиться в кино.
У меня были проекты, где я прекрасно сижу в седле, и это иногда бывает очень важным фактором для утверждения на роль, потому что ты можешь быть прекрасным артистом, но ты, например, очень хорошо катаешься на коньках, и это сразу делает тебя чуть выше остальных, потому что ты можешь играть на уровне с твоим конкурентом, что сможет сыграть решающую роль в утверждении.
— Что еще приходилось делать в кино из экстрима?
— В катании на лошади экстрима нет. А если мы говорим про что-то более серьезное — то многие сцены снимают с помощью дублеров. Даже если актер может многое, то все равно это стараются сделать с помощью дублеров, чтобы не рисковать. Потому что дублер в любом случае более подготовлен, он профессионал в своем деле.
Но был момент, когда я огромное количество трюков делал сам, потому что в 14 лет начал получать каскадерскую подготовку — различные падения, горения, прыжки в воду. Наверное, самое экстремальное, что я делал, — исполнял трюки сам. Ведь есть огромное количество сцен в нашем кинематографе, которые хочется, чтобы артист сделал без помощи дублера — это цепляет зрителя, и артисту проще и правильнее вжиться в образ.
Был экстремальный случай в позапрошлом году на съемках фильма «Ворожея». Мы снимали драку, и в моменте элемент костюма воткнулся мне в стопу — приехала скорая, все сделали, обработали. Там все кровило, но для меня это не так экстремально. Но все вокруг, конечно, обалдели.
У меня был адреналиновый пик, когда ты практически не чувствуешь боли, нацелен сниматься дальше. Мы старались доснять что-то, но режиссер настоял на том, что надо ехать в больницу, зашиваться, потому что она поняла, что мучить актера не надо: начинается момент, когда ты перестаешь играть и начинаешь лавировать из-за того, что ты пытаешься сдержать боль.
— Ты служил в ВДВ и сделал более 300 прыжков с парашютом. Сколько, если быть точным?
— 373.
— На время службы остановил актерскую карьеру?
— На год, да, все верно. С парашютами все началось, когда мне было 14. Помимо желания развиваться в актерской профессии и спорте, я захотел прыгнуть с парашютом, потому что моя семья очень положительно относится к военной службе.
Всегда хотел отслужить в армии, потому что считаю, что мужчине важно, нужно и полезно служить в армии. Хотел пойти в ВДВ, а чтобы быть готовым к ВДВ, начал прыгать в 14 лет.
При соблюдении ряда условий прыгать можно с 14, но нужен минимальный вес. Раньше, по-моему, было порядка 45 килограмм. С этим у меня были определенные проблемы, потому что я очень мало весил, был очень стройным ребенком. Пришлось набирать, чтобы прыгнуть.
Начали прыгать с моими товарищами. Отец приобщал нас к этому. Были даже периоды, когда в свободное время от съемок, проектов, летом я несколько недель жил на аэродромах, укладывал купола и прыгал, самостоятельные прыжки совершал.
Поэтому, когда я пришел в армию, это помогло. Офицеры видели, что я опытный человек, что я знаю, как все это делать. Я помогал другим солдатам срочной службы укладывать купола. Под присмотром командиров, разумеется.
Это была определенная привилегия в армии, потому что ты уже человек опытный, все знаешь, это дает уверенность — сам понимаешь, что ты прыгаешь в армии со своим парашютом, который ты сам уложил. Его проверили, естественно, офицеры: первый контроль, второй, третий предполетный. Но все равно, когда ты понимаешь, что со знанием дела укладываешь купол, это внушает еще больше уверенности и доверия к себе, что сделал все правильно, что научен и все сделаешь по книжке, как надо.
— Планируешь еще прыгать?
— Была у меня мысль в ушедшем году прыгнуть на день рождения либо на день ВДВ. Но я, естественно, известил своего агента об этом желании. Она мне скинула договор с одним из проектов, в котором прописано, что я не имею права заниматься экстремальными видами спорта и совершать прыжки с парашютом в том числе. Идея угасла. Карьера важнее, есть обязательства. Мало ли что может произойти.
— Как обычно проводишь 2 августа?
— Просыпаюсь, получаю огромное количество поздравлений от своих товарищей, сослуживцев. Поздравляю ребят, кто сейчас служит. И все, в принципе, обычный день.
— В фонтане не купаешься?
— Нет. Любой мой сослуживец объяснит, что, во-первых, настоящие десантники, те, кто действительно служил в армии, кто воевал в том числе в горячих точках, не кичатся этим. День ВДВ — душевный праздник, когда люди собираются дома, отмечают с умом.
А покупаться в фонтанах — это удел «названных десантников». Я встречал огромное количество людей, которые приходят, все в каких-то сувенирных медальках, и ты проводишь тест: есть такой прикол, спрашиваешь: «Ты прыгал с ДХЧ-3000»? Он говорит: «Да, я прыгал», а такого парашюта просто нет.
В общем, можешь спросить, он на каком-то простом вопросе проколется, и ты сразу поймешь, что человек не десантник, а просто, чтобы поучаствовать в этом маскараде, надевает форму и ведет себя непотребно, подает плохой пример. А люди ведь на это смотрят.
— Тебе эта тенденция не нравится?
— Да, потому что десантники — это гордость нашей страны. Это ответственные, отважные, честные, добрые, порядочные люди. И они не порочат честь ВДВ и Вооруженных сил России, они только поднимают эту честь и популяризируют здоровье, спорт и семейные правильные традиционные ценности.
— В каком возрасте ты служил?
— В 18. У меня были товарищи-сослуживцы, которым практически 26-27, уже подходил пиковый возраст.
Я, в принципе, с самого начала понимал, что, если я приду в армию 26-летним мужчиной с высшим или двумя высшими образованиями, и мне какой-нибудь старослужащий, 20-летний парень, будет что-то говорить… Это было бы странно.
Здорово, когда в 18 лет ты получаешь невероятный опыт, набираешься правильных мудростей, расставляешь для себя приоритеты. Мне кажется, чем раньше, тем лучше, потому что я достаточно рано начал жить самостоятельно, не в плане одиночества, а в плане зарабатывания денег и так далее.
Родители рано приучили меня к самостоятельности, поэтому мне было несложно адаптироваться. Как приходишь в армию, там совсем все по-другому, но были разные военнослужащие, был контингент «детей», которым 19-20 лет, но они совсем тяжело переживали первые месяца разлуку с домом.
— А тебе не было тяжело?
— Нет. Всех удивляет мой ответ. Я считаю, что армия — это одно из самых счастливых периодов моей жизни, который греет теплыми воспоминаниями. И во время службы все было замечательно: это и люди, которых я там встречал, и мудрость, которую я там обрел.
Поэтому армия очень много дала мне. Прежде всего, это самостоятельность, целеустремленность и упорство. То, что у меня было до армии, оно в армии все гипертрофировалось и перешло в новую степень. Поэтому это все помогло. Я за армию, считаю, что правильно мужчине сходить в армию.
Года службы вполне достаточно, за это время ты можешь получить навыки, которые тебе необходимы для чрезвычайных ситуаций. Тебя учат основам материально-технической части, понимать, что и как. В конце концов ты отличаешь курок и спусковой крючок.
— Какой у тебя был опыт катания на коньках до «Ледникового периода»? Сериал «Молодежка» помог?
— Безусловно. С четырех лет я занимался хоккеем. Получил второй взрослый разряд, и хоккей ушел на второй план. Я не играл, занимался именно актерской профессией. Просто иногда выходил на лед зимой снимать какие-то видео. Пытался вести соцсети, где выкладывают горизонтальные или вертикальные короткие видео.
Потом поступило предложение поучаствовать в проекте «Молодежка». Для этого я специально возобновил свою деятельность на коньках, начал снимать видеозаписи, потому что, как я объяснил ранее, это может стать основополагающим фактором для утверждения.
Прошел первый сезон сериала «Молодежка», я понял, что мне будет гораздо проще во втором сезоне кататься, если я смогу делать какие-то новые элементы: гораздо проще отыгрывать, если ты не думаешь о том, как ты катаешься.
Начал играть со своими друзьями, товарищами, офицерами. Мы тренировались по вторникам в одном из клубов, я вернулся в любительский хоккей. Потом, после второго сезона, поступило предложение, и я попал в команду артистов по хоккею, сейчас играю с Маратом Башаровым, Денисом Матросовым, Александром Морозовым, Андреем Батуриным.
Мы играем, периодически тренируемся, собираемся, поэтому это все помогло мне увереннее стоять на коньках. После того, как я ушел из спорта и сосредоточился на актерской профессии, я не играл в хоккей. А как раз из-за того, что «Молодежка» вернула меня в любительский спорт, я стал поигрывать в хоккей.
— Ты знал, что есть проект «Ледниковый проект»?
— Да, знал, что есть такой проект, маленьким ребенком сидел, смотрел эту передачу. Мечтал оказаться там, чтобы Татьяна Анатольевна Тарасова ставила мне хорошие оценки.
Поступило предложение моему директору, что есть «Ледниковый период», набирают сейчас людей, предлагают нам участие, и для этого нужно было приехать именно в тот день через два часа. Спросили, могу ли я встретиться с Ильей Авербухом. Я говорю: «Конечно».
В тот момент, конечно, было забавно: в своем телеграм-канале 19 декабря 2024 года я выложил запись, как на одном из мероприятий Московской области, на балу кадетов, я катался на хоккейных коньках и пел песню «Старый клен». Записал шуточный кружочек с текстом: «Ледниковый период, свяжитесь со мной». И ровно спустя год, 19 декабря, я уже провел первую репетицию в рамках проекта. Это символичное, судьбоносное событие.
Так все сложилось, что в этот день я смог приехать к Илье Авербуху с хоккейными коньками. Всю дорогу, пока я ехал, представлял, как буду кататься на них как фигурист. Думал: «Все получится, наверняка мне подскажут». И все — Илья посмотрел и сказал: «Да, работаем».
Это было, конечно, невероятно. Я не мог в это поверить вплоть до самого первого выпуска, потому что есть у актеров такое правило: пока договор не подписан, все, что сказано на словах, — это, конечно, вещь, это как мужское слово, но все равно лишь слова. А когда подписан договор, тогда ты уже понимаешь, что вы ударили по рукам, ты в проекте. Поступило предложение очень неожиданно, но так должно было сложиться. Значит, так судьбой решено.
— Если сравнить ожидания и реальность, насколько тебе было легко адаптироваться именно к фигурному катанию?
— Фигурное катание — это совсем другое. Это другая посадка, другая стойка, по-другому двигаешься. Есть коварные зубцы, которые мешают тебе все время. Ты понимаешь, что ты делаешь какой-то хоккейный выкат в своей, казалось бы, правильной технике, а зубцы начинают тебя дестабилизировать, и ты падаешь.
Перестроиться было не очень просто, ты должен понимать: здесь должен чуть-чуть на пяточках, здесь наоборот сюда, здесь вот так вот. Поэтому мозг какое-то время все-таки адаптировался, ты стараешься привыкать, что здесь еще надо ноги тянуть, ты только начал стоять, а тебе Анастасия Игнатьева, тренер, с которым мы занимались до того, как встали с Анной в пару, говорит: «Здесь надо ногу тянуть, здесь ты толкаешься вот так». Некоторые моменты они делают совершенно по-другому. Где-то мы толкаемся одной ногой, вторая просто делает фиктивный толчок, а в фигурном катании каждая нога делает все четко, отрабатывает, надо ее тянуть.
Поэтому, наверное, самое сложное — контролировать все, чтобы нога была натянутая, чтобы она была выворотная, чтобы не было никаких хоккейных движений, сгибания в суставе, чтобы ты делал все красиво, лаконично и точно, согласно именно фигурному катанию.
Это самое сложное: именно контролировать натяжение стоп, чтобы ноги были ровные, прямые, потому что шаги априори похожие, ничего сверхъестественного в специфике фигурного катания нет, но сверхъестественным является именно то, как это делают и с какой легкостью это делают фигуристы. Они не задумываются, что ноги надо тянуть, что ноги должны быть выворотные. Для них это все само собой разумеющееся, а мне нужно было над этим потрудиться.
— Как отреагировал на то, что партнершей будет Анна Щербакова?
— Приехал на тренировку. Мне говорят: «Сейчас приедет ваша партнерша». Я говорю: «Да-да, хорошо». «Ее Аня зовут». Я говорю: «Все, отлично». Приезжает девочка, знакомимся. И мне показывают какие-то шаги, объяснили, куда девать руки, где давать опору партнерше. И мы делаем все, Илья смотрит, аплодирует, говорит, что все отлично. Буквально полчаса эта репетиция шла. Говорит: «Все, спасибо, все отлично, вы в паре».
А потом произошел процесс поиска в интернете информации про Аню Щербакову. Дело в тому, что во время прошлой Олимпиады я проходил военную службу, и как раз в 2022-м году не мог иметь связь с внешним миром, и, соответственно, не следил за теми Играми.
В армии нет ни телефонов, ни телевизоров, где ты смотришь новости, соревнования. Поэтому мне пришлось ознакомиться с какими-то фактами, чтобы понять, с кем вообще я катаюсь и кто передо мной. Конечно, самое важное — это человеческие качества, потому что никакие регалии не дают тебе право вести себя неподобающим образом. Но когда ты видишь, что человек прекрасный, адекватный, очень доброжелательный, смотришь и восхищаешься достижениями, думаешь: «Ничего себе, какая молодец!»
— Какие бы выделил в Анне человеческие качества?
— Трудоспособность. Ее доброжелательность, она со всеми всегда очень вежливо общается, очень грамотно, мудро. И я думаю, что это одно из самых важных качеств — чтобы человек был трудоспособный и доброжелательный.
Потому что, когда это все сочетается в одном человеке, это как раз приводит к результатам, которых она достигла.
— Ты рассказывал в первом интервью, что ты удивлял Аню фактами из Википедии. Какой факт про нее из Википедии тебя сам удивил?
— Я читаю, и везде написано: «единственная фигуристка в мире», «первая фигуристка в мире», «единственная и первая фигуристка в мире». Я думаю: «ничего себе». Запомнил, что она выиграла Олимпиаду, будучи действующей чемпионкой мира — это случается не так часто. Наверное, вот это количество факторов, что единственная и первая, — это, конечно, очень круто. Молодец. Видно, что человек работоспособный и старательный.
— Цель — выиграть «Ледниковый» или просто получить удовольствие?
— Можно ответить лаконично: цель — выиграть, получая удовольствие. Потому что без удовольствия вообще глупо что-либо делать. И моя профессия, и профессия Ани требуют, чтобы мы получали удовольствие от процесса — будь то прокат, спектакль или съемки.
Конечно, я нацелен на победу, ведь мне кажется, что это правильно — стремиться к чему-то невероятному. Тем более, Аня, я думаю, прекрасно понимает, как это — стремиться к большему, имея такое количество титулов.
А я в любом случае творю с удовольствием и, участвуя в шоу, получаю радость от каждого номера, от постановки, когда мы выбираем идею, согласовываем музыку… Но, когда за это ты получаешь высокие баллы и понимаешь, что есть возможность побороться за первое место, это еще больше подогревает азарт и мотивирует двигаться вперед с еще большим рвением и усердием.
— В чем козыри вашей пары? Например, более высоким партнерам поднимать фигуристку проще…
— Я, кстати, не уверен, что проще. Безусловно, есть Никита Ушнев. Человек действительно титан с огромным ростом, у него еще невысокая партнерша (Алена Косторная), она очень миниатюрная, он ее как дюймовочку поднимает.
Но мне кажется, что девочке страшнее забираться наверх, чем когда человек среднего роста, как я, 180 см. Мне кажется, что чем ты ниже ко льду, тем, наверное, поспокойнее партнерше.
А из фишек и козырей выделю то, что мы, можно сказать, оба одиночники. И мне кажется, что зрителям и жюри очень интересно наблюдать за нашим рвением к парному катанию, за нашим изменением в процессе программы — от программы к программе мы стараемся делать все четче, более синхронизировано и парно.
Как раз изменение, процесс роста в парном фигурном катании — это и есть наша фишка. Могу себя назвать одиночником, потому что в любом случае я не парник. А чтобы не называть себя просто артистом, могу назвать себя артистом-одиночником.
Я думаю, что как раз в этом наша фишка, потому что мы стараемся сделать все актерски грамотно. Все задумки у нас — актерские истории, нет у нас ни одной простой поверхностной истории, во всяком случае, мне хочется так думать, мы стараемся отрабатывать по полной, чтобы все было насыщено не только фигурными элементами, но и актерскими фишками, находками, придумками, чтобы зритель наслаждался, как будто он посмотрел какую-то короткую историю как короткометражку, либо какой-то трейлер.
— Ты актер, который стал фигуристом. Может ли Аня стать актрисой и сняться в кино или театре? Есть ли у нее такие способности?
— Я думаю, да. Потому что, во-первых, Аня выступает в ледовых шоу. И там, помимо катания, нужно еще и играть. Понимаю, что есть, конечно, определенная театральная и киношная специфика, но с Аниным трудолюбием, думаю, что при желании она может выйти на сцену и сыграть какую-нибудь драматическую роль. Я смотрю со стороны коллеги-актера, не режиссерской. Думаю, что какой-то режиссер может найти в ней что-то свое, за что-то зацепиться и дать именно тот образ, который ей подойдет на 100%.
— Смотрел фигурное катание до «Ледникового периода»?
— Нет, я фигурным катанием не интересовался. Конечно, понимал, что есть такие прекрасные люди, которые делают какие-то невероятные успехи.
Слышал, естественно, огромное количество громких фамилий, в том числе Илья Авербух, Татьяна Навка, Евгений Плющенко, Алексей Ягудин, Роман Костомаров. Огромное количество фигуристов я знал и видел где-то по телевизору.
А так, чтобы я приходил и смотрел какие-то чемпионаты, нет, такого интереса у меня не было. Все как-то было просто мимо проходящим: либо по новостям я узнавал, что сейчас происходит в мире фигурного катания, либо мне кто-то рассказывал. У меня есть в окружении люди, которые следят за фигурным катанием, и они узнают всех фигуристов, и когда я сказал, что я катаюсь с Аней Щербаковой, они прямо пришли в дикий восторг и сказали: «Вау, ничего себе!»
— Как тебе аудитория фигурных фанатов в твоих соцсетях?
— По-разному. Признаюсь, не был готов на 100% к такому шквалу негативных комментариев. Попав в «Ледниковый», мне стали писать в соцсетях вплоть до того, что меня убьют.
Я могу сказать таким людям: «Большой привет вам передаю, дай бог, чтобы у вас все было хорошо». Я никому не желаю зла. У каждого человека разное на душе, и он хочет этим поделиться. Пускай, мои сообщения открыты.
Если вот так происходит, если есть в этом необходимость, то так суждено. Потому что априори медийный человек должен быть готов к каким-то негативным моментам. Все хотят слышать только позитив, но…
Во-первых, позитивного хватает, а негатив тоже нужно уметь принимать с правильными эмоциями: если ты будешь как артист дестабилизироваться из-за негативных комментариев, то психика поедет, ты начнешь загоняться, переживать. Если человек хочет написать, пускай пишет. Это его желание.
— То есть аудитория фигурного катания жестче по сравнению с миром театра и кино?
— Мне кажется, в фигурном катании чуть пожестче. Но я и не знаю обо всех моментах в актерской профессии. Хотя у меня была одна забавная история!
Однажды мне написала подписчица: «Здравствуйте, Константин», и скидывает скриншот сериала, в котором я снимался, когда мне было 13 лет. Я говорю: «Спасибо большое». Она говорит: «Что спасибо? Вы сыграли отвратительно». Это было неожиданно. Человек написал с целью оскорбить меня. Ничего страшного, я просто отношусь к этому с юмором, потому что у каждого человека разные потребности.
Красота в глазах смотрящего — ты всегда можешь увидеть что-то негативное в Москве, стране, людях, в мире. А можешь обращать внимание на какие-то позитивные вещи, думать и мыслить на других вибрациях, потому что у меня есть большое количество знакомых, кто говорит: «Вот, грязно у вас в Москве». Это петербуржцы говорят часто, кстати! Я говорю: «Ребят, я не знаю, вы, наверное, обращаете внимание на какую-то грязь, ищете недостатки, и вы, конечно же, их найдете». Безусловно, есть где-то грязь, но посмотрите, сколько всего прекрасного вы не замечаете.
Есть люди, которые не замечают прекрасного, и думают, что негативными отзывами они как-то облегчат себе жизнь, как-то подпортят ее нам. Но я никому не могу запрещать писать такие комментарии. Пускай. Потому что всегда добро борется со злом. В данном случае сам каждый определяет для себя, что для него добро, что зло. Я уверен, что хейтеры сами определяют для себя, что их комментарии — это доброе дело, которое они делают. Написать что-то негативное — для них это подпитка.
Но все же будьте на добре, потому что добро — это всегда важно. Во-первых, это позитив. Любая позитивная эмоция продлевает жизнь. Она дает заряд бодрости, уверенности, счастья. Потому что я не знаю ни одного злого счастливого человека. Поэтому будьте позитивными и кайфуйте от того, что вы делаете. Если вы хотите кого-то поддержать, то поддерживайте без принижения другого.
Я не совсем понимаю, когда фанаты одних фигуристок оскорбляют других фигуристок. Если вы выбрали человека, которому подражаете, на которого равняетесь, которым вы восхищаетесь, так и восхищайтесь им. Не стоит принижать коллег по цеху вашего обожаемого человека.
Просто наслаждайтесь. Пишите хорошее о своем человеке. Не надо засирать других коллег, потому что это неправильно. Это не делает вам чести. Потому что я увидел, что есть именно борьба между фанатами, например, Ани Щербаковой и других фигуристок. Мне кажется, надо ко всему относиться легче и проще. И все будет замечательно.
— Тебя не задевают негативные комментарии?
— Нет. Я был удивлен, потому что я прекрасно понимаю, что есть какие-то кулуарные моменты в фигурном катании, когда есть соперничество между двумя фигуристками. Это одно дело.
Огромное количество историй, когда хоккеисты друг другу тупят лезвие перед игрой. Это какие-то междоусобные истории. А когда это все выходит в медиапространство и тебе пишут гневные комментарии, я просто удивился. Я ожидал многого, но то, что мне будут говорить: «Умри!» Класс. Дай бог мне и этим людям здоровья, здоровее будем.
— У тебя еще очень много эстетичных фотографий, где ты показываешь свою блестящую форму. Стали ли они популярнее после прихода фанатов фигурного катания?
— Сейчас фанаты фигурного катания, естественно, ждут от меня публикаций с фигурным катанием. Но фотографии с голым торсом всегда были популярнее всего.
Ты выкладываешь фотографию, где после зала с хорошим светом, с хорошим ракурсом, и все лайкают, ставят комментарии, а выложил какое-нибудь стихотворение или, где я песню спел, какой-нибудь кавер записал, поделился фотографией с премьеры, это набирало не такое количество просмотров.
Людям гораздо интереснее и привлекательнее смотреть на что-то яркое, вызывающее, что как бы из ряда вон, потому что голый торс — это то, что привлекает внимание. И этот контент будет популярнее, чем какое-нибудь новое мое стихотворение. Конечно, истинные фанаты посмотрят, уделят время.
В то же время я прекрасно понимаю, что вызывающие фотографии во многом не столько для аудитории, сколько для продюсеров, режиссеров, часто нужен в проект человек с хорошей физической формой, чтобы мог раздеться: это какая-нибудь роль спортсмена или подготовленного физически человека, да и ты мало того, что тренируешься, ты освещаешь это в своих социальных сетях, на это смотрят люди, могут обратить внимание специалисты из моей сферы.
Также, если людям приятно, почему бы не сделать приятно людям и не выложить какую-нибудь фотографию, девушки всегда с удовольствием и приятными комментариями оценивают такие публикации.
— Сколько раз в неделю в зал ходишь?
— Сейчас у меня перерыв. Вчера мне фитнес-клуб списал абонентскую плату, я заморозил его на месяц, потому что последние два с половиной месяца я не был вообще в зале. Я только живу, наверное, в Лужниках, потому что у меня есть сейчас театральная работа, и на Новый год была театральная работа, и сейчас мы находимся в постановке спектакля «Ревизор». И у нас были репетиции в театре Терезы Дуровой.
Мы подстраивали график, чтобы у нас была утром репетиция, потом я уезжал на театральную репетицию, возвращался сюда, вечером пробы. Ты стараешься все это в течение дня сделать, выполнить, на зал не остается ни сил, ни времени. Если сейчас еще ходить в зал, то просто можно поймать такое истощение, что на прокат я буду уже выходить, и Аня будет просто держать меня за конек и катать просто по льду.
— Ты рассказывал, что первая тренировка прошла сумбурно, и Аня боялась совместных элементов. Насколько вам удалось преодолеть этот барьер?
— Сначала сыграл эффект неожиданности, потому что первые поддержки, естественно, пробовала она делать с тренером Максимом Стависким. Дальше со мной начинали делать поддержки на полу. Делаешь какие-то элементы. В моменте там что-нибудь идет не так в плане баланса, и Аня подавала сигналы, что она сверху: «ай-яй-яй, ой-ой-ой», но постепенно количеством раз мы это перебороли, и я дал Ане обещание, что я ее не уроню!
Так происходит всегда: есть большое количество моментов, когда что-то может пойти не так. Помню, я начинаю падать и Аня тоже… Но я ее поймал, не дал ей упасть, она об лед не ударилась — я ее схватил на руки, и она не травмировалась. Думаю, это доверие заслужено моими обещаниями и стабильными поддержками, потому что из раза в раз у нас все четко, все выверено, все по плану. Без каких-либо эксцессов, без каких-либо траблов, мы делаем все это очень точно.
— Можно сказать, что вы уже стали друзьями?
— Безусловно. Мы приходим, видимся практически каждый день, мы вместе работаем, творим, ставим. Поэтому априори нельзя враждовать, когда ты находишься в паре на таком проекте, потому что это не приведет ни к каким хорошим результатам, это приведет лишь к какому-то негативу, и, соответственно, негатив будет тяжело скрыть. Каким бы ты талантливым актером не был, какой-то негатив и злость будет тяжело скрыть. Поэтому, конечно, только дружба, только так можно добиться максимального коннекта.