Олег Кашин: Драмы недели. 28 февраля — 6 марта
Недвижимость
Петербургский скандал с передачей Исаакиевского собора местной епархии длится уже довольно давно, и, как во всяком долгом скандале, в нем пока наступила пауза — нельзя же каждый день митинговать и писать о судьбе Исаакия пронзительные тексты. Образовавшуюся паузу удачно заполнила «Новая газета», обнаружившая в Москве сюжет, идеально рифмующийся с Исаакием: оказывается, церковь интересуется не только знаменитыми объектами всемирного наследия, но и более скромной недвижимостью, выстроенной в годы сталинизма на фундаменте снесенного в те же годы монастыря. НИИ рыбного хозяйства и океанографии недалеко от метро «Красносельская» действительно стоит на месте Крестовоздвиженского собора Алексеевского женского монастыря. Институту восемьдесят лет, его филиалы работают во всех крупных российских портах, и не будет преувеличением сказать, что на нем и сейчас держится российская промысловая ихтиология. Кто бы мог подумать в советской Москве тридцатых годов, что монастырский фундамент под рыбным институтом окажется настоящей миной замедленного действия. Снесенный монастырь оказался вдруг вполне реальным юридическим лицом, и это юридическое лицо теперь судится с ихтиологами, обвиняя их в том, что усыпальницу игумений монастыря они в свое время переделали в бассейн для разведения крабов. Крабы в разоренных могилах — из этого могло бы получиться отличное кино о советском богоборчестве, но вместо кино пока получается грустная история о борьбе за недвижимость. И как раз то, что на кону в этом случае не красавец Исаакий, а скучная сталинская пятиэтажка у Третьего кольца, придает всему сюжету дополнительный драматизм — такая рутина всегда выглядит более жутко, чем яркий, но заведомо экстраординарный процесс, как в Петербурге.
Хулиганство
Еще один церковный сюжет, который тоже выглядит то ли ремейком недавнего скандала, то ли его продолжением, то ли случайным поводом для альтернативного финала на знакомом материале. В Екатеринбурге, где совсем недавно сажали в тюрьму блогера Соколовского за ловлю покемонов в Храме-на-Крови, новый скандал с подростками-безбожниками — в тот же самый Храм-на-Крови проникли двое школьников, которые выступили более радикально, чем и Соколовский, и даже Pussy Riot: в отличие от предшественников, не трогавших церковное имущество и не мешавших людям молиться, эти подростки утащили из алтаря крест, оставив на его месте гаечный ключ. Вместе с крестом они забрали две рясы, кроме того, местная полиция говорит, что давно заметила этих школьников — они пускали в храме самолетики, бегали по закрытым для посторонних помещениям и делали там селфи.
Идеальный исходный материал для нового скандального процесса, плавно переходящего в общественную кампанию, но нет: полиция нашла школьников, те вернули храму рясы и крест, с родителями и в школе проводятся профилактические беседы — и все, никакого скандала, никаких показательных процессов, никаких поисков врагов и молитвенных стояний в виде митингов православной общественности. Нетрудно представить, как какой-нибудь екатеринбургский полицейский полковник или генерал звонит по инстанции, инстанция звонит выше, а оттуда звонят в патриархию или даже в Кремль — что делать, как реагировать? На том конце провода секундное молчание, и потом голос в трубке отвечает: «А, хер с ними». Так, в общем, и должна выглядеть оттепель.
Лиза
У живущей в Париже дочери пресс-секретаря Владимира Путина Дмитрия Пескова очень странная медийная роль. Она обычная русская богатая студентка за границей, она живет там у себя в Париже своей жизнью, в общем, никак не связанной с российской или какой-то еще политической реальностью, и Россия тоже, конечно, о ней не думает — мало ли на свете дочек чиновников, к тому же Лиза Пескова, в отличие от многих статусных детей, не занимает никаких должностей в госкомпаниях, ни на что не претендует, и даже нет никаких данных о том, чтобы на нее был записан какой-нибудь офшор. Но иногда по какому-то неизвестному алгоритму аудитория соцсетей вспоминает о Лизе и обнаруживает в ее инстаграме очередной пост, который всем хочется цитировать и пересказывать — так произошло и на этот раз, когда Лиза высказалась в том духе, что Париж уже не тот, потому что в нем слишком много арабов и африканцев, промышляющих всяким жульничеством. Лиза цитирует Трампа, который отзывался о современном Париже похожим образом, и пишет, что она с ним согласна. На сутки или даже на несколько часов Лиза превращается в звезду соцсетей, о ней спорят, ее обсуждают, о ней думают. «Газета.ру» начинает договариваться с Лизой об интервью — оно выходит через пять дней после поста о Париже, и это уже слишком поздно, публика отсмеялась, и ей уже неинтересно, и даже ударный момент интервью, в котором Лиза вспоминает, как ее папа, работая то ли уже в Кремле, то ли еще в МИДе, из-за бедности был вынужден подрабатывать извозом, не становится сенсацией — Лиза снова уходит в тень, Россия снова не думает о Лизе, и так до следующего раза.
Телевидение
После пятилетнего перерыва в эфир Первого канала вернулось шоу «Прожекторперисхилтон» — те, кто смотрел эту программу школьниками, давно разменяли третий десяток, ведущие тоже постарели, и, очевидно, теперь мы можем представить, что чувствовали телезрители 1986 года, когда на экраны вдруг вернулся КВН.
Выражение «при Медведеве» в наших условиях звучит комично, а с учетом нашумевшего расследования Навального еще и двусмысленно, но вообще-то да, «Прожекторперисхилтон» в прошлой инкарнации существовал именно при Медведеве (2008–2012), это важно — власть создавала иллюзию модернизации и наступления какой-то новой эпохи, а подконтрольное власти телевидение искало новый язык, на котором можно разговаривать с модной и прогрессивной аудиторией, давно считающей хорошим тоном несмотрение телевизора в принципе. Трудно сказать, насколько успешен был эксперимент конца нулевых и начала десятых, но свернут он был одновременно с медведевской «эпохой» — формальным поводом были условия контрактов Гарика Мартиросяна и Сергея Светлакова с телеканалом ТНТ, но, откровенно говоря, поверить в такое объяснение труднее, чем в политическую интригу — если бы Константин Эрнст хотел, чтобы шоу продолжалось, оно бы продолжалось (это еще очевиднее сейчас — что, у ТНТ неожиданно изменились условия контрактов?).
Так или иначе, вернувшееся шоу похоже на вышедшего из пятилетней комы киногероя или на эмигранта, вернувшегося после пяти лет отсутствия и старательно встраивающегося в новую реальность. Действительно, «Прожекторперисхилтон» вернулся в другую страну: нравы у нас теперь несравнимо жестче, чем пять лет назад, а климат суровее. Веселые ведущие стараются соблюдать принятые теперь на телевидении правила, но не выглядеть при этом неприлично, в результате они шутят и о Сечине, и о Медведеве, но так тонко, что в случае с Сечиным шутка получается скорее подхалимской (Светлаков говорит, что россиянам не нужна Стена Плача — записочки можно совать и в забор Сечина, то есть Сечин буквально сравнивается с Богом), а в случае с Медведевым — настолько завуалированной, что неподготовленный телезритель шутку просто не заметит (речь заходит о заявлении Медведева, что в России нет безработицы, и Мартиросян вдруг вспоминает фильм «Маленький Будда», герой которого жил во дворце и не знал, какая нищета царит за его стенами — читатель Навального, может быть, и среагирует на слово «дворец», а остальные просто успеют отдышаться перед очередным смехом над чем-то более очевидным).
Кисляк
В России к любому человеку настоящее признание может прийти только с Запада — режиссер, которого у нас не замечают, возьмет приз на престижном фестивале, неформатный музыкант попадет вдруг в британский чарт, картину художника продадут задорого на модном аукционе. Сергей Кисляк, о котором у нас до сих пор вообще никто не говорил и не думал, стал самым знаменитым российским дипломатом стараниями американских медиа и политиков, которые на очередном витке трампомании (или трампофобии, как угодно) начали обвинять друг друга в тайных встречах с Кисляком — советник Трампа Майкл Флинн ушел в отставку из-за того, что скрыл свой разговор с Кисляком, генпрокурора Джеффа Сешнса обвиняют во лжи под присягой тоже по поводу Кисляка. Американцы много и смешно шутят о Кисляке и о тайных встречах с ним, российские официальные лица и прежде всего Мария Захарова с удовольствием подхватывают фестиваль шуток о Кисляке — Россия как будто сама собой встраивается в мировой контекст, и то, что в любом случае не самый выдающийся российский дипломат вдруг превращается если не в Доктора Зло, то, по крайней мере, в мем, наверное, лучше всего свидетельствует о нынешнем состоянии мировой политики, которая сейчас настолько напряжена, что иногда может зайтись истерическим хохотом.