Временная передышка для духовенства
В 1940 году во всем СССР оставалось 350–400 православных храмов. В Москве — 75 церквей, 433 были уничтожены, 263 закрыты. В ходе репрессий погибли 100 тысяч священнослужителей. Трудно вообразить, что Сталин отрекся от атеизма. Но его обращение в 1941 году начиналось со слов «Братья и сестры!» и говорило о том, что он понимал значение религии в стране, где 70 процентов оставались верующими.
В годы войны Церковь доказала патриотизм, собрав огромные средства для фронта. Была сформирована танковая колонна имени Дмитрия Донского. В Ленинграде во время блокады десятки священников были награждены медалями. Выдающийся хирург — архиепископ Лука Войно-Ясенецкий получил Сталинскую премию.
Из высших иерархов РПЦ на посту остались лишь трое, их привезли ночью в Кремль. Митрополиты из Москвы и Ленинграда стали патриархами РПЦ — Сергий и Алексий I. Возник миф о том, что недоучившийся семинарист был тайным христианином — наподобие римских императоров. Если что и роднило Сталина с античными тиранами, это вера в то, что «деньги не пахнут». Ради выгоды можно поступиться принципами. А после перелома в войне полезно было заручиться поддержкой православных в Европе.
Иерархи были скромны, боялись спугнуть милость вождя. Когда Сталин спросил, почему не хватает духовных учителей, митрополит Сергий, который в молодости служил на военном крейсере, польстил вождю: «Потому что мы готовим учителей, а они становятся маршалами».
В 1948 году в ходе холодной войны начался новый антицерковный откат. Более надежной защитой тогда Сталину показалась атомная бомба.