Про лабутены и перестройку
На этой неделе меня, да и не только меня, я полагаю, занимали в основном две вещи — реплика Рамзана Кадырова в газете «Известия» и набравший за короткий промежуток времени колоссальное количество просмотров в сети клип группировки «Ленинград» под названием «Экспонат».
Но эту жизнерадостную картину внезапно прервал очнувшийся от нафталиновой спячки первый президент СССР, заявивший РИА «Новости» (http://ria.ru/economy/20160119/1362011208.html), что ситуация в российской экономике очень тяжелая, нужны программа выхода из кризиса и мобилизация общества.
— Главный вопрос здесь — политика и организационная работа, все то, что должно объединить, мобилизовать общество, — цитирует агентство Михаила Горбачева.
По мнению Горбачева, антикризисной программы в стране не существует, а потому и «не вырисовывается план действий».
— Программа и организационная работа по ее выполнению — вот это самое главное, — считает экс-президент Советского Союза.
Безусловно, Михаил Сергеевич выступил в данном случае в роли эдакого Капитана Очевидности, просто констатируя и не предлагая никаких рецептов. Он даже отказался спрогнозировать сроки выхода страны из кризиса. И, тем не менее, уже от самого факта появления Горбачева в лентах новостей повеяло каким-то могильным холодом. Никаких иных реакций от реплики бывшего политика, профукавшего некогда самое сильное в мире государство, у меня не возникает.
А ведь у него была программа, помните? Перестройки всего и вся и коренных преобразований, ускорения и углубления каких-то невидимых для глаз рядового обывателя процессов. Чем все это закончилось мы, увы, тоже помним. Именно поэтому, когда кто-нибудь, вроде М.С. Горбачева, начинает вещать о необходимости каких-бы то ни было программ, я начинаю вздрагивать.
Четверть века назад, 25 декабря 1991 года, передавая власть Ельцину, Горбачев, ничтоже сумняшеся, заявил: «Процесс обновления страны и коренных перемен в мировом сообществе оказался куда более сложным, чем можно было предположить. Однако то, что сделано, должно быть оценено по достоинству.
Общество получило свободу, раскрепостилось политически и духовно. И это — самое главное завоевание, которое мы до конца еще не осознали, потому что еще не научились пользоваться свободой...».
Сегодня в нашем политически и духовно раскрепощенном обществе мы, наконец, начинаем осознавать и оценивать по достоинству те завоевания, которые имел в виду отставной политик.
Если бы не было той горбачевской программы, то СССР сегодня опережал бы в своем развитии Китай, рубль не превратился бы в ругательное слово, а многих нынешних — весьма одиозных — персонажей мы знали бы в совершенно иной ипостаси: Сергей Шнуров был бы ученым теологом и реставратором, Рамзан Кадыров служил бы секретарем какого-нибудь райкома партии в Чечне, Герман Греф преподавал бы юриспруденцию в Омске, а Кудрин занимался бы наукой в Институте социально-экономических проблем АН СССР.
Даже Чубайс, не к ночи буде упомянут, и тот был бы верным сторонником марксизма-ленинизма и исправно ходил бы на партийные собрания, совмещая общественную нагрузку с нагрузкой преподавателя какого-нибудь заштатного вуза.
Все было бы по-другому.