Он был простым русским Иваном.

Сын Степан, после войны не раз заходил к своему земляку Д.И. Захарову и просил рассказать о своем отце, которого почти не помнил. В сознании семилетнего ребенка остались смутные воспоминания того времени.

«Шел август 1941 года, отец пришел с работы пораньше, мать накрыла стол. За обедом я услышал тогда еще непонятный для меня разговор отца с мамой. Говорили о житейском, отец сказал, что надо покосить траву по картошке, а то ведь могут не сегодня, завтра забрать. Как тебе одной здесь управляться? «Не болтай раньше времени», - сказала мама. « Болтай, не болтай, а деваться некуда, вон Петро сегодня получил повестку, гляди и мне принесут». Тогда мне семилетнему пацану был непонятен этот разговор. Слышал о том, что идет война, но думал, что это где то очень далеко и не представлял себе тогда всего ужаса. Через неделю в доме загомонили, отцу принесли повестку, слез не было, видел только взволнованные лица взрослых. Отец остался в моем воспоминании большим, добрым, сильным, уходя на фронт, он подошел ко мне, я в то время болел, попоил водой и ушел….., больше я его никогда в своей жизни не видел».

Дмитрий Иванович Захаров был призван, воевал вместе с его отцом Иваном Петровичем, вместе и попали в плен к немцам в 1942 году. Бывший военнопленный в очередной раз рассказывал о том, как тяжело было находиться в фашистском лагере, как выстроили их однажды немецкие офицеры и приказали сделать шаг вперед всем, кто умеет водить танки, грузовые машины. Земляки, как стояли рядом, так и шагнули вместе. Немецкий офицер принялся отсчитывать пленных. Силкин оказался сотым, именно столько немцам требовалось забрать и увести куда – то. 101 - Захаров остался в лагере. Больше земляки никогда не виделись. После победы Дмитрий Иванович вернулся домой, а Иван Петрович, как было сказано в скупой казенной бумаге – пропал без вести.

Год за годом родные люди слали в разные инстанции запрос за запросом и получали один и тот же ответ:

«Призванный Урюпинским райвоенкоматом, житель хутора Петровского И.П. Силкин, числится без вести пропавшим».

Сколько было надежд и разочарований….. Не было никакой зацепочки, чтобы узнать хоть что – то о родном человеке. И вот, когда уже, казалось все, надежды никакой нет, в 2005 году пришло извещение из военкомата с просьбой явиться.

Степан Иванович Силкин, сын пропавшего без вести солдата, явившись в военкомат узнал невероятную новость, больше шести десятилетий прошло с того момента, как отпраздновал наш народ великую победу, пришло известие о его отце, которого они искали, потеряв всякую надежду.

В Волгоград прибыла немецкая делегация, которая располагает сведениями о погибших русских военнопленных. Везут документы и для родственников Ивана Силкина.

Можно ли передать словами чувства оставшихся в живых детей? Они не могли сдерживать дрожи в голосе и слез, рассказывая о пережитом. Жить столько десятилетий в неведение и узнать подробности так, неожиданно, - конечно же, это большое потрясение.

Узнали они о том, что их отец, русский военнопленный, Иван Силкин последние свои дни доживал в военном госпитале города Херлесхаузена. Немецкая делегация привезла родственникам русского солдата свидетельство о смерти на немецком языке и переведенное на русский, мешочек с землей с захоронения. Похоронен он на русском кладбище в этом же городе.

Многие ли могилы русских военнопленных известны сегодня родственникам? Нет! Их было множество, их хоронили на безымянных окраинах кладбища или прямо за пределами лагерей. Уже вскоре от этих могил не оставалось даже холмика. Они разделили судьбу многих, кого человеконен авистная идеология нацистского режима рассматривала, как неполноценных, и даже с мертвыми обходились недостойно.

С кладбищем военнопленных в городе Херлесхаузене вышла необычная, волнующая душу история.

«Иван Силкин, колхозник, родился Петровка, Сталинград, 36 лет, похоронен 25.03.44, ряд 43, могила 843»

- это одна из 1593 записей в смертном регистре отдела записей актов гражданского состояния Херлесхаузена, которую внес бывший мэр и государственный служащий Карл Фер, несмотря на противостояние верхушки Айзерха и Берлина. Мэр Карл Фер остался непреклонен, несмотря на то, что для него это было небезопасно, и требовал от лагерного врача свидетельства о смерти, как этого предписывал не отмененный закон об актах гражданского состояния.

«Кто в моей общине умрет, будет, согласно закона, зарегистрирован и похоронен»,

- такова была моральная позиция мэра.

Карл Фер поступил тогда так не только из чувства обязанности, сколько в большой степени из сочувствия. « Когда я еще совсем молодым отправлялся на первую мировую войну, моя мать сказала мне: « Не забудь, мой мальчик, у французов и русских тоже есть матери дома, которые также боятся за своих сыновей, как и я за тебя». Этими словами объяснял он свое участие в судьбах советских военнопленных. Мужественная и достойная восхищения не только, по сегодняшним меркам позиция. Но он никогда не рассматривал ее как что то особенное. К тому же, отчетливо было еще и в памяти то, как сильно страдала мать. Когда его брат Генрих пропал без вести в первую мировую войну.

Карл Фер был единственным мэром Германии, который смог после войны предоставить Народному союзу Германии по уходу за военнопленными захоронениями списки с именами и датами всех умерших военнопленных, которых он позволил достойно захоронить. Народному союзу стало, таким образом, возможным сообщить семьям в Советском Союзе о смерти их числившихся до тех пор без вести пропавших родственников.

Вообще – то Народный союз занимался поисками родственников погибших, однако до детей И. П. Сикина такая информация, по какой то причине, дошла не в 50 – е – 60 – годы, а лишь в мае 2005 – го.

На средства Народного союза, собранные членами и сторонниками этой организации, было спроектировано и воздвигнуто достойное захоронение. Основой для ограждений и для оформления входа послужил красный песчаник, который был использован при строительстве моста для автодорожной магистрали недалеко от лагеря.

26.09.1959 года состоялось открытие и освещение кладбища, как мемориального комплекса в его сегодняшнем виде. Наряду с другими представителями общественности в празднике принял участие и тогдашний посол Советского Союза в Бонне.

Русский православный священник, который посетил это кладбище в 1960 году, освятил его.

Мемориальная плита с надписью на немецком языке iwansilkin.

Страшная разрушительная машина под названием фашизм искалечила и погубила миллионы человеческих жизней, заставив видеть во всех немецких людях врагов. Однако, жизненная позиция мэра Херлесхаузена Карла Фера показывает, что

гуманизм – вовсе не расовая принадлежность, а общечеловеческая.

Пока есть на земле неравнодушные люди, память о прошлом будет жива.