Закон «О российской нации»: в поисках Status Quo

В преддверии Дня народного единства хочу задать вопросы, касающийся нас всех: готовы ли мы стать «российской нацией», отказавшись от национальной принадлежности, доставшейся от предков? И как же равноправие и самоопределение, гарантированные нам Конституцией РФ? Имеем ли мы право участвовать в принятии решений, меняющих наш с вами статус не только внутри государства, но и за его пределами?

Президент РФ Владимир Путин провёл очередное заседание Совета по межнациональным отношениям. Один из докладчиков предложил разработать и принять отдельный Федеральный закон о российской нации. Важность принятия такого нормативного акта, по словам докладчика, состоит в том, что он будет консолидировать все положения и новации, касающиеся межнациональных отношений, а также разъяснит на законодательном уровне понятия «нации» и «этносы» и фактически установит существующую между ними смысловую разницу.

Президенту инициатива понравилась, и он предложил в качестве основы для нормативного акта использовать Стратегию национальной государственной политики.

Инициатива уже вызвала широкое обсуждение в СМИ. Не касаясь вопросов содержания закона, обеспечения его действенности и эффективности, стоит задуматься о статусе этого нормативного акта. Почему ему предлагается присвоить именно такой статус? Почему речь идёт о Федеральном законе, а не Федеральном конституционном?

Ведь согласно Конституции Российской Федерации именно Федеральные конституционные законы обладают гораздо большим юридическим весом и принимаются по наиболее значимым вопросам. Например, принятие закона о новом субъекте в РФ или изменение его статуса регулируются именно Федеральными конституционными законами.

В начале 2016 года Владимир Путин уже говорил о единственно верной национальной идее – патриотизме. И очень отрадно, что за прошедшие месяцы обсуждение вопросов, имеющих принципиальное значение для всех без исключения граждан страны, перешло в плоскость более глобальную, наднациональную. Так почему же тогда не построить регулирование вопроса о «российской нации» именно на Федеральном конституционном, занимающем в иерархии нормативных актов специфическое место, законе? Уже само его наименование будет говорить о регулировании им наиболее значимых правоотношений и о его связи с Конституцией – главным законом страны.

По моему мнению, такое уточнение придало бы инициативе и самому закону наибольший вес.

Более того, на сегодняшний день у нас есть не только субъекты Федерации, делящиеся по географическому принципу. Имеются и те, которые были сформированы на основании территориальной обоснованности И по национальному признаку одновременно. Что-то теперь изменится для тех республик, которые не только чувствуют, но и пользуются при случае своей обособленностью? Ведь их главы теперь будут, выходит, делать заявления не только от имени своего народа, но станут представлять всю российскую нацию одновременно?

Ещё мне совершенно не понятно, почему затрагивающий абсолютно каждого гражданина страны вопрос не вынесен на референдум? Глобальные решения, такие, как, например, по Крыму, всегда принимались отнюдь не в парламенте. При принятии Конституции проходило всенародное голосование. Так неужели, когда речь идёт, фактически, об отказе в конституционных правах на самоопределение и равноправие народов, нас никто не спросит?

А надо было бы. Ведь мы говорим о том, что надо как-то определить нашу с вами общность, приводя всех, таких разных, «к общему знаменателю». Если и делать это, то начинать логично с введения нового термина непосредственно в Конституцию РФ наравне с «народами» и «народом».