Половодье под Рязанью: истории из жизни островитян
№26 (6427) от 10 апреля 2026
Корреспонденты «Рязанских ведомостей» отправились в село Заокское, отрезанное в эти дни от большой земли разливом Оки.
Вот и устье Трубежа… Речной прогулочный теплоход М-145, построенный ещё в далёком 1954 году на Московском судоремонтном заводе, повернул налево и устремился вверх по Оке.
Когда приходит большая вода, примерно на месяц пригородные рязанские села Заокское и Коростово превращаются в самые настоящие острова, а их жители – в островитян. Этим дневным рейсом теплохода, вводимым на время пиковых показателей половодья, домой возвращались несколько десятков местных жителей.
Справа до самого маяка в Рыбацкой деревне плескалось мутное (к сожалению) от грязи Рязанское море. На палубе было ветрено: мужчины и женщины глубже прятались в рукава и капюшоны своих курток.
Импровизированная пристань на изгибе Оки. Здесь пассажиров теплохода пересаживают на гусеничный транспортер ПТС-М, на котором несут службу сотрудники МЧС по Рязанской области. Ещё немного – и вот село Заокское…
На берегу транспорт встречает глава сельского поселения Нина Судачкова.
– Нина Ивановна, доброго дня! Без лишних потрясений в этом году?
– Всё слава Богу!
Но приехали мы на этот раз отнюдь не к Нине Ивановне. В гости на чай, чтобы поведать истории о прошлых памятных разливах, нас ждал Владимир Григорьевич Буцкий.
«Разлив для нас – ностальгия»
– Наш дом на этом месте стоит с пятьдесят второго года, – рассказывает Владимир Григорьевич, – а до этого семья жила тоже в Заокском, но в другой части села. В прежние времена Ока выходила в пойму ежегодно, поэтому почти у каждой семьи была своя лодка. Этим-то мы и отличались от стандартных, если можно так сказать, населённых пунктов.
– Нам известно, что вы уже давно в качестве своеобразного хобби наблюдаете за разливами и даже ведёте учёт подъёма воды. Как и почему это произошло?
– Наблюдения за окружающей жизнью у меня были постоянными… Почему-то решил в своё время записывать по датам, когда поросёнка зарезал, когда корова отелилась. То есть не только природные явления вносил в дневник, но и общехозяйские дела. В девяносто четвёртом у меня закончилась трудовая деятельность по состоянию здоровья. Времени свободного стало больше, а наблюдения и записи – подробнее. Где-то с начала двухтысячных я начал фиксировать подъём воды.
Для читателей поясним, что Владимир Григорьевич на столбе, на котором держится одна половина задних ворот на огороде, нарисовал мерную шкалу (деления идут через пять сантиметров). Эту линейку наш герой соотнёс с официальными данными гидропоста «Рязань» и теперь получает достоверную информацию о подъёме или снижении Оки одним из первых. Владимиру Григорьевичу достаточно выйти на огород.
– Вот выхожу каждое утро и смотрю. Ага, на пять сантиметров сегодня пришло, а в другой день на семь…
Кстати, в день сдачи номера, 9 апреля, уровень воды в Оке у Рязани составил почти пять с половиной метров над нулевой отметкой гидропоста.
– Знаете, что интересно? До двухтысячных каждый год Заокское становилось островом, но ведь никто из местных жителей не уехал отсюда. Село всегда было процветающим. Получается, разлив вам, селянам, совсем не в тягость?
– Ну, как сказать… Какие-то неудобства это нам доставляет, но люди обосновались, приспособились. Разлив для нас некая данность что ли: кому-то на радость, кому-то, возможно, и на беду. А в теперешние времена, когда вода далеко не каждый год сильно поднимается, разлив для нас ещё и некая ностальгия.
Заблудившийся в полях пароход
– Конечно, особенно запомнился семидесятый… – говорит Владимир Григорьевич.
От себя отметим, что в 1970 году Ока у Рязани поднялась на 7 метров 95 сантиметров – это максимальный уровень половодья за всю историю метеонаблюдений.
– Тогда даже у нас – а наш дом всё-таки стоит на высоком месте – вода по огороду дошла до самого сарая. Потом таких высоких подъёмов уже не было. Половодье в пять-шесть метров село переживает более-менее спокойно. Но семидесятый… Семидесятый – это отдельная история. Два случая интересных тогда произошли.
В колхозе было много крупного рогатого скота. В качестве питательной смеси использовалась барда (отход спиртового производства), которую привозили с Загородного спиртзавода, расположенного под Борисоглебской церковью в Рязани. У нас в колхозе были большие лодки, на которые ставили баки – тонн по пять каждый. Были ещё два катера, которые в качестве буксира сопровождали эти лодки. В тот день на спиртзавод приплыли обе колхозные мини-баржи. Первую заправили под завязку, и она ушла. На второй в село должен был возвращаться председатель колхоза. Где-то он задержался в городе. В общем, вышли в обратный рейс уже в седьмом часу вечера, а может, и позже. И вот, не успели мы дойти до шпалопропиточного завода, как сел такой туман – не видно ни зги. И всё… Мотористы, шофёры – народу на лодке и катере много. Одни говорят: давай сюда. Другие: давай туда. Кружили мы по залитым лугам часов до трёх ночи. Холодно совсем стало. Только бак с бардой греет: то одним боком к нему, то другим. А потом раз – и двухколёсный пароход из тумана на нас медленно выплывает. Представляете, в полях – и пароход!.. Оказалось, его экипаж тоже потерял ориентацию и заблудился в тумане.
Пришвартовались мы к нему (пароходу), нас пригласили погреться в каюту. Часов до пяти мы в спайке дрейфовали. Затем начали звёзды проступать на небе и туман отпустил… А здесь, в Заокском, нам и стреляли, и огни зажигали. Да где там! Ничего не видно и не слышно.
– А потом почти сразу случилось новая неприятность, – продолжает собеседник. – Поднялся сильный южный ветер и начал нагонять волну. А у нас в селе есть место такое низкое, отгороженное насыпью от поймы. Если бы вода туда прошла – затопило бы дома по самые крыши. Вот мы всю следующую ночь после блужданий в тумане бились со стихией. В конечном итоге немного воды просочилось, но вскоре ветер стих, и ситуация стабилизировалась.
Случай под Пасху
– Всякое тут у нас на острове, конечно, было: кто-то кого-то пырнул, кто-то рожать собрался, – вспоминает былое Владимир Григорьевич. – В девяностых под Пасху произошёл со мной ещё один случай. Сижу вечером, топлю печь. Приходят Нинка и Анька, мол, Вов, выручай – дочка рожает. Ночь, ну, буквально ночь сплошная, а по реке ещё лёд идёт… Уговорили меня кое-как. Я им в свою очередь условие поставил, чтобы ещё мужики поехали со мной с фонарями: не дай Бог налететь на льдину.
Ну, пробрались вроде: где-то вполоборота (имеется в виду – мотора), где-то на холостых – дошли до Трубежа, а затем смогли прям под Борисоглебским мостом в Рязанском кремле пришвартоваться. Супруг женщины вызвал скорую и уехал вместе с ней в роддом. Второй мужик – Василий – тоже отказался со мной плыть обратно. Возвращался я в Заокское, можно сказать, на ощупь. Ещё и в сети попал… Прихожу домой, Нинка и Анька тут как тут. Спрашивают, что да как. Говорю, что нормально всё: вызвали скорую, машина приехала, забрала. А твоему Василию колобаху (тычок – Ред.) выпишу за то, что бросил меня.
– В роддом скорая успела женщину довезти, всё благополучно завершилось?
– Сын у них родился, – улыбается наш герой.
– Если бы такое случилось сегодня или завтра, на помощь бы пришли сотрудники МЧС…
– Да. Сейчас у нас тут уже, батенька мой, всё по повышенной категории, – смеется Владимир Григорьевич.
Всю ночь на кустах
Конечно, большая вода – это не только приключения и героические истории, но и бездонная холодная и глубокая опасность, и никогда нельзя забывать об этом.
– Было как-то такое, – вздыхает наш посерьезневший собеседник. – Уехали трое ребят на рыбалку, и всё… Не нашли ни их, ни лодки, вообще ничего.
Моя бабка родная в свое время всю ночь на кустах сидела в районе Луковского леса. Повезли они капусту квашеную на продажу в Рязань и налетели на что-то. Подробностей я уже и не могу сказать. Знаю, что утром их нашли. Спасли, но из-за простуды после этого случая она слух потеряла.
Но вообще не бывает так, чтобы в нашей жизни всё было гладко – где-то обязательно какой-то конфуз. Половодье половодьем, а ведь и на автомобильных дорогах у нас случаются происшествия. Поэтому не нужно обвинять в бедах большую воду, – подводит философский итог нашему чаепитию Владимир Григорьевич.
В село Заокское плавали
Евгений Баранцев и Александр Королёв