Человек и алгоритм. Как искусственный интеллект помогает ставить диагноз

В Научно-практическом клиническом центре диагностики и телемедицинских технологий Департамента здравоохранения Москвы искусственный интеллект анализирует миллионы снимков вместе с врачами, ускоряя постановку диагнозов. Как работает ИИ-диагност, «АиФ» показала врач-рент­генолог Ольга Капралова.

Полезный напарник

Здание центра больше напоминает современный IT-офис, чем привычное медучреждение. Вместо разговоров с пациентами – клики мыши и сменяющиеся на экранах изображения лёгких, сосудов, костей. В 2020 году здесь стартовал экс­перимент по внедрению компьютерного зрения в лучевую диагностику. Ольга Капралова стояла у истоков этого направления и сейчас активно использует ИИ-диагноста в практике.

«Он трудится столько же, сколько и я», – улыбается доктор, имея в виду своего цифрового помощника. И показывает мне, как на экране компьютера цветным контуром невидимая рука обводит участок лёгочной ткани.

Снимок был сделан в поликлинике – через считаные минуты он уже здесь, в едином радиологическом информационном сервисе. «Мы видим сразу две версии исследования: оригинальную и обработанную ИИ», – объясняет врач и внимательно просматривает оба снимка: прокручивает срезы, сверяет данные анамнеза. Машина предлагает своё заключение. Человек принимает решение.

Ольга Капралова работает рентгенологом 10 лет. «Когда-то приходилось распечатывать снимки, устанавливать их на негатоскоп и вручную делать разметку карандашом, линейкой и транспортиром. На одну только печать уходило около 10 минут, а затем – кропотливая ручная работа», – вспоминает она. Теперь сервисы сами могут производить измерения.

Сегодня в Центре телемедицины Депздрава Москвы работает более 60 ИИ-сервисов по 43 клиническим направлениям. Искусственный интеллект анализирует результаты компьютерных томограмм, маммограмм, МРТ, рентгено­грамм и флюорограмм: измеряет, выявляет признаки заболеваний и формирует протоколы.

ИИ познаётся в беде

По словам Капраловой, сначала ИИ использовали как второе мнение в расшифровке результатов флюорографии – для исключения туберкулёза. «Снимок смотрели два врача, а процесс мог занимать сутки», – объясняет доктор.

Скепсис поначалу был, признаётся рентгенолог. Казалось, что придётся смотреть больше снимков и тратить больше времени. Но в пандемию коронавируса ситуация изменилась. «Я сидела на ночном дежурстве и не могла понять: двойка или тройка», – вспоминает Ольга Капралова, говоря о степени поражения лёгких при COVID-19. От вердикта многое зависело: КТ-2 – это лечение дома, КТ-3 – госпитализация. И важно было установить, какова эта степень поражения – менее или более 50%.

«Я посмотрела на заключение алгоритма, и мне стало легче принять решение. С того момента отношение к электронному помощнику у меня изменилось. Обязанность рутинных измерений лежит на ИИ. Но я предпочитаю сначала по­смотреть сама, потом себя перепроверить», – объясняет врач, за которым в парной работе с нейросетью всегда остаётся последнее слово.