«Он не казался мне мертвым»: что удивило скульптора, который изготовил посмертную маску Гоголя
Когда 21 февраля 1852 года скульптор Николай Рамазанов приехал на Никитский бульвар, он еще не знал, что этот день станет отправной точкой для одной из самых страшных легенд русской литературы. Задача у него была простая и привычная — снять посмертную маску с усопшего. Но все пошло не по плану с первой минуты.
Письмо, разорвавшее покой
Вызвали Рамазанова внезапно. В дверь его квартиры позвонил сильно встревоженный Сергей Аксаков и объявил о смерти писателя. Скульптору и его помощнику, старику-формовщику Баранову, нельзя было медлить. Спустя четверть часа они уже были на месте.
Когда Рамазанов подошел к телу, он замер. Писатель лежал с легкой улыбкой на губах, и самое поразительное — его правый глаз оставался приоткрытым. Покойник словно подглядывал за происходящим. «Он не казался мне мертвым», — напишет потом скульптор. В голову пришла страшная мысль: а что, если Гоголь не умер, а просто впал в летаргический сон?
«Глаз, который хотел еще глядеть на мир»
Сомнения мучили мастера. Он не решался приступить к работе. Но обстоятельства подталкивали — гроб уже стоял у входа, и толпа желающих проститься прибывала. Опытный формовщик Баранов, указывая на следы разрушения на лице, уговорил Рамазанова поспешить.
Они наложили гипс, сняли маску. Затем вместе со слугой-мальчиком Гоголя принялись очищать лицо писателя от остатков алебастра. Именно тогда Рамазанов и закрыл тот самый правый глаз, который, по его собственному выражению, «казалось, хотел еще глядеть на здешний мир, тогда как душа умершего была далеко от земли».
Нарушенная воля классика
Работа была закончена всего через два часа после того, как Гоголь перестал дышать. Скульптор с горечью осознал, что они нарушили завещание покойного. Писатель, боявшийся быть похороненным заживо, просил не предавать его тело земле до появления явных признаков разложения. Вместо этого спустя пару часов после кончины на лицо уже накладывали гипс.
Позже Рамазанов напишет в письме Нестору Кукольнику: «После снятия маски можно было вполне убедиться, что опасения Гоголя были напрасны; он не оживет, это не летаргия, но вечный непробудный сон». Для скульптора, своими руками прикасавшегося к лицу мертвеца, сомнений не осталось: Гоголь был мертв.
Миф, который сильнее фактов
Но легенда уже родилась. Слишком ярким был образ — гениальный писатель, терзаемый страхами быть погребенным заживо, умирает с полуоткрытым глазом и загадочной улыбкой на устах. Эта деталь — улыбка, увиденная Рамазановым, — навсегда связала в народном сознании смерть Гоголя с летаргическим сном.
Скульптор, который должен был просто запечатлеть черты покойного для истории, невольно стал главным свидетелем в этой жуткой тайне. И именно он, человек, который закрыл Гоголю глаз, оказался тем, кто лучше всех понял: страх писателя быть похороненным живым был всего лишь плодом больного воображения. Но история распорядилась иначе. Теперь уже неважно, что сам Рамазанов опровергал легенду. Полуоткрытый глаз на лице мертвого классика стал символом неразгаданной загадки, которую время лишь усилило.