Русский самородок Иван Шадр и его знаменитый «Булыжник – оружие пролетариата»
В январе 1928 года скульптура «Булыжник – оружие пролетариата» Ивана Шадра экспонировалась на выставке художественных произведений, приуроченной к 10-летию Октябрьской революции, где получила третью премию.
Первоначально, в 1927 году, хорошо известный ныне скульптор-монументалист Иван Дмитриевич Шадр, автор скульптуры «Девушка с веслом», памятника Горькому в образе Буревестника, эскиза памятника Пушкину в Ленинграде и других, выполнил скульптуру «Булыжник – оружие пролетариата» из гипса. Лишь спустя двадцать лет ее отлили в бронзе. Гипсовый вариант до сих пор хранится в Третьяковской галерее.
Иван Шадр мог стать иконописцем, фабричным рабочим, певцом или актером в столичном театре, мог прославиться во Франции или сгинуть во время Гражданской войны. Но вместо этого, после долгих скитаний и поисков себя, он смог реализоваться в скульптуре и создал, в числе прочих, хрестоматийную скульптуру «Булыжник – оружие пролетариата».
Родившись в январе 1887 года в селе Такташинском в семье плотника, который иногда, обладая талантом художника, расписывал церкви, Иван Иванов (такова настоящая фамилия Шадра) 11-летним мальчишкой был отвезен в Екатеринбург на ватно-шерстяную и скорняжную фабрику купцов Панфиловых. Сначала Ваня был там мальчиком на побегушках, затем сторожем и грузчиком. Через три года подросток с фабрики сбежал.
Без всякой подготовки Иван, с детства увлекавшийся рисованием и театром, успешно сдал экзамен по рисунку в Екатеринбургскую художественно-промышленную школу, где учился до 1906 года у скульптора-монументалиста Теодора Эдуардовича Гринберга (Залькална).
Отучившись, летом 1907 года Ваня вместе со своим сокурсником отправился путешествовать по России: юноши хотели посетить те места нашей страны, где побывал Максим Горький. Им удалось побывать на Волге и Каме, на Дону и Кавказе, в конце концов они оказались в Москве, откуда Иван пешком добрался до Петербурга, чтобы исполнить свою мечту – поступить в Академию художеств.
Поначалу молодому человеку пришлось в большом городе тяжко. По его собственным воспоминаниям, он голодал, мерз, ночевал на улице.
«Ночуя на берегах Невы под старой баркой, в окружении бесприютных бродяг, я познакомился с шарманщиком, – вспоминал Шадр. – Впроголодь, с обезьяной на плечах, с полумертвой от истощения носительницей чужого счастья в клетке, ходили мы по дорогам столицы, и под «Златые горы» я пел».
Однажды голос паренька услышал режиссер Александринского театра Михаил Дарский, который принял живое участие в судьбе юноши. Он помог Ивану поступить на Высшие драматические курсы Санкт-Петербургского Императорского театрального училища, чтобы тот мог учиться на певца.
Успешно выдержав конкурсные испытания, Ваня был принят в труппу Московского Художественного театра. Однако актером он не стал: страсть к изобразительному искусству взяла в нем верх.
Узнав на театральных курсах знаменитых русских актеров, Иван познакомился через них с художниками – Репиным, Рерихом, Головиным. Те помогли ему отправиться за границу для обучения скульптуре. В 1910-1913 годах Иван, взявший себе псевдоним Шадр (село Такташинское было местом сезонной работы его отца, а постоянным местом жительства был город Шадринск, поэтому и псевдоним – Шадр), посетил главнейшие города Европы. В эти же годы он занимался на муниципальных высших курсах скульптуры и рисования в Париже и в институте изящных искусств в Риме.
Взволнованный событиями Первой мировой войны, Иван Шадр задумал проект грандиозного сооружения – «Памятник человечеству, идущему через горнило страданий к вершинам совершенства и счастья на земле». Этот замысел получил поддержку Горького. Памятник был разработан Шадром в рисунках, чертежах и описаниях.
«Незадолго до смерти скульптора мне пришлось говорить с ним об этом проекте, – рассказывал в очерке о Шадре его биограф Алексей Зотов. – Он с увлечением описал мне замысел своей молодости и при этом чертил на бумаге фасад и план колоссальной башни, уходящей глубоко в землю. Входя в этот своеобразный музей, зритель должен был оставить обыденные интересы и проникнуться мыслью о судьбах человечества, судьбах мира. Проходя по причудливым переходам и лестницам, подобно тому, как это делал Данте, путешествовавший по сферам ада, он созерцал в полутьме потрясающие душу картины людских страданий.
Я помню один из рисунков Шадра, изображающий деталь памятника. Титаны держат на плечах тяжесть сооружения, закрывши лица руками, они рыдают над муками, разлитыми повсюду. Картины развертывались одна за другой, показывая страдания человечества от древнейших времен до современной цивилизации.
Настроение сгущалось по мере продвижения зрителя из зала в зал. Последние помещения, расположенные, по мысли Шадра, глубоко под землей, были погружены в темноту. Здесь шли со свечами, отыскивая дверь за дверью. Спустившись в самый низ, зритель открывал, наконец, последнюю дверь, и здесь его ослеплял яркий свет солнца и неба. Он видел себя в сияющем круглом зале, куполом которого был небесный свод. Скульптура и живопись говорили здесь о лучших надеждах людей, о радости и счастье человечества. Таким образом, зритель покидал памятник мировому страданию с верою в счастливый исход судьбы человечества».
Октябрьская революция дала идейное содержание творчеству Ивана Шадра. В 1920-1923 гг. скульптор выполнил бюсты «Рабочий», «Крестьянин», «Красноармеец» и «Сеятель». Эти работы были очень популярны и были воспроизведены на советских денежных знаках, почтовых марках и облигациях Первого крестьянского займа.
В январе 1924 года Шадр приступил к созданию скульптуры «Ленин в гробу». Сначала был выполнен этюд. По словам Алексея Зотова, Иван Дмитриевич трудился над ним, находясь беспрерывно двое суток у гроба Ленина в Колонном зале Дома союзов.
Иван Шадр стал главным скульптором довоенной ленинианы. За 13 лет он создал 16 скульптурных изображений Ленина, которые были установлены по всей стране.
Но вернемся к скульптуре Шадра «Булыжник – оружие пролетариата». Голове рабочего Иван Дмитриевич придал черты своего собственного лица. В советское время это объясняли тем, что Шадр понимал, что его судьба тесно связана с Октябрьской революцией, именно она подняла его на вершины жизни и творчества.
«Скульптура «Булыжник – оружие пролетариата» стала одной из первых попыток художественного обобщения событий революции 1905 года в скульптуре, – писал Алексей Зотов. – Статуя Шадра изображает русского пролетария, поднимающего с земли камень, чтобы сразить им врага. Фигура исполнена суровой решимости. Скульптор стремился вложить в этот образ значительное внутреннее содержание, чтобы сделать его художественным воплощением больших исторических событий».
Первоначально Иван Дмитриевич собирался изобразить рабочего с обрывком цепи, приподнимавшимся и зорко глядевшим в даль. Однако от этого замысла он отказался: не хотел повторять того, что уже было сделано другими скульпторами. В итоге его рабочий поднимает с земли булыжник.
Однажды, когда Иван Шадр в тяжелом состоянии лежал в больнице после операции, ему прислал письмо Михаил Нестеров. Это было через семь лет после окончания Нестеровым портрета Шадра, который Михаил Васильевич представил на выставке 1935 года. В числе прочего, Нестеров писал другу: «Недавно я был в Третьяковской галерее, видел там поразившую меня по силе таланта, страстей, мастерства – так, как, бывало, умел это делать Ф. И. Шаляпин – скульптуру, мною раньше невиданную. Рабочий, молодой рабочий, в порыве захватившей его борьбы за дорогое ему дело, дело революции, подбирает с мостовой камни, чтобы ими проломить череп ненавистному врагу. В этой великолепной скульптуре, так тесно связавшей талантом мастера красоту духа с вечной красотой формы, всем тем, чем жили великие мастера, чем дышал Микеланджело, Донателло… (…) Стою зачарованный, обхожу кругом – великолепно! Спрашиваю – чье? – Говорят – Ивана Митрича… В восхищении смотрю и снова возвращаюсь, чтобы любоваться моим другом, моим истинным художником. Мысленно целую его, крепко желаю, чтобы он поскорее поправился и дал «такое», чтобы все любящие его возликовали, а завистливо ненавидящие обкусали себе когти. Спасибо, дорогой Иван Митрич, за ту радость, какую вы мне дали».
Письмо это, исполненное высокого волнения и горячей любви, было послано Шадру 28 марта 1941 года, а 3 апреля вечером Иван Дмитриевич скончался. Письмо до него не дошло.
«В этом письме заключена лучшая характеристика лучшего произведения Шадра – «Булыжник – оружие пролетариата», – считает автор биографии Михаила Нестерова Сергей Дурылин, называющий Ивана Шадра «русским самородком». – Это письмо старого мастера было бы и лучшей характеристикой самого Шадра, художника и человека, если б не было характеристики еще более жизненно полной и художественно совершенной, – если б не было портрета Шадра, написанного Нестеровым. (…) Портрет с Шадра – пример того, как Нестеров был способен загораться человеком, когда писать портрет с него становилось для художника потребностью дня, минуты, дыхания».
Сам Михаил Нестеров признавался: «Когда вошел ко мне Шадр, запрокинул немного голову назад, все в нем меня восхитило: и молодечество, и даровитость, полет. Тут со мной что-то случилось. Я почувствовал, что не могу не написать его».
Сергей Дурылин в книге о Нестерове писал: «С тонким юмором рассказывал однажды Шадр у Нестерова, как, задумав разом решить: художник он или нет (дело шло еще о живописи), он сложил в огромную папку все свои рисунки и этюды и ринулся с ними к Репину, в Куоккалу.
Репин принял юношу с огромной папкой, пересмотрел один за другим все его рисунки и этюды и промолвил весьма предупредительно:
– Через пятнадцать минут отправляется последний поезд в Петербург. Вам надо тотчас идти. Иначе вы опоздаете.
С большим благодушием, с широкой мягкой улыбкой признавался при этом Шадр, что не то ему было обидно, что Репин ничего не сказал о его рисунках, а то, что ничем не покормил и не оставил переночевать:
– А по молодости лет есть так хотелось! А на свежем-то воздухе вздремнуть было бы так сладко!
И тут же добавлял:
– А впрочем, он все ведь мне сказал, посоветовав сложить мои рисунки. Они были дрянь.
Михаил Васильевич восторгался яркости, простодушию и беззлобию рассказов Шадра о его тяжелом прошлом. Его радовало в Шадре его прекрасное упорство в прокладывании своего жизненного пути».
Бронзовая скульптура «Булыжник – оружие пролетариата» в 1967 году была установлена в Пресненском районе Москвы, в парке Декабрьского восстания. За ней находится небольшая каменная стена, на которой бронзовыми буквами выложено высказывание Ленина: «Подвиг пресненских рабочих не пропал даром. Их жертвы были не напрасны».
Копии скульптуры есть в Шадринске и в Музее современной истории России в Москве. Еще одна была в Киеве, но в 2016 году ее демонтировали.
Сергей Ишков.
Фото ru.wikipedia.org