Декорации столицы. Как в годы войны маскировали Кремль и центр города
С первых дней Великой Отечественной войны целью номер один для Гитлера был Кремль. Коварный план фашистов строился на простом расчёте: потеря главного символа страны может сломить дух Красной армии и всего советского народа.
Московские архитекторы во главе с Борисом Иофаном в считаные дни разработали уникальный план: как спасти сердце столицы, спрятав его под тоннами краски, фанеры и брезента. «Маскировка необходима для того, чтобы затруднить противнику при подлёте отыскание Кремля на фоне города Москвы... Корпуса Кремля покрасить так, чтобы они с воздуха казались отдельными городскими кварталами», — докладывал комендант Московского Кремля Николай Спиридонов заместителю председателя Совнаркома СССР Лаврентию Берии 26 июня 1941 года.
И уже 28 июня работы закипели. «Важную роль в маскировке зданий сыграли театральные художники, у которых был опыт создания декораций в короткие сроки», — рассказывает замдиректора по просветительской деятельности Государственного научно-исследовательского музея архитектуры имени Щусева Ксения Смирнова.
Титаническая работа в первые месяцы войны шла круглосуточно. В ней участвовали военные, художники и обычные горожане. «Прямо по стенам Кремля рисовали чёрной краской окна, дверные проёмы, арки и проезды между домами. Всё это с воздуха создавало иллюзию жилого района. Пока было лето, приносили ветки, кустарники, которые "высаживались" поверх стен Кремля. Надо было постоянно обновлять бутафорию, а со сменой сезонов — маскировать в соответствии с временами года», — рассказывает Ксения.
Зубчатые стены скрыли под крышами «псевдокорпусов». Рубиновые звёзды на башнях укутали в брезентовые светонепроницаемые кожухи. Манежную площадь замаскировали под обычные жилые кварталы, просто нарисовав на здании Манежа и асфальте под определённым углом дома.
«На шпили и купола соборов наносили краской рваные горизонтальные линии различных оттенков синего, зелёного и голубого цветов. Такая окраска напоминает маскировочный камуфляж», — добавляет эксперт.
Вокруг Мавзолея возвели деревянный макет с мезонином и колоннами, превратив его в особняк царской эпохи. Однако характерная петля русла Москвы-реки и отблеск от воды продолжали служить идеальным навигационным ориентиром. Чтобы спрятать его, в воде поставили баржи, на которых возвели муляжи малоэтажек. С наступлением темноты там зажигали огни, имитируя уличное освещение. С высоты казалось, что внизу жилой квартал. Излучина «исчезла».
Замаскировать центр столицы в кратчайшие сроки помог опыт оформления московских улиц и организации праздников, к которым готовили огромные растяжки, фанерные конструкции, изображающие шестерёнки, машины, танки. «Всё это делалось из подручного материала. Так что навык создания бутафорских конструкций больших размеров был наработан», — отмечает Ксения Смирнова.
Но враг всё же пытался поразить Москву в самое сердце. В ночь на 22 июля 1941 года столица пережила первую массированную бомбардировку. За 6 часов на город были сброшены 1521 фугасная и 56 620 зажигательных бомб. Погибли 1327 человек.
Несмотря на маскировку, на территорию Кремля попало 11 снарядов. 250-килограммовая фугаска пробила крышу Георгиевского зала Большого Кремлёвского дворца, но, к счастью, не разорвалась. В Тайницком саду взорвался 50-килограммовый снаряд, а в Александровском саду упала зажигательная бомба с нефтью — горючее разлилось на площади 60 квадратных метров, но чудом не воспламенилось.
«В Москве до сих пор сохранились следы авианалётов. Например, сколы на стене здания Пушкинского музея», — говорит эксперт.
В столице использовали и «обратную маскировку» — создавали ложные «стратегические» объекты, вводящие в заблуждение врага. «На окраинах города, в лесах и полях вырастали бутафорские аэродромы, макеты нефтебаз и военных складов. Расчёт был сбить с толку немецких лётчиков и заставить их сбросить дорогостоящие бомбы на пустые места», — добавляет Ксения Смирнова.