«Через 100 лет наш город будут вспоминать по «Минским историйкам»

Русско-английское издание «Моего старого Вавилона» Михаила Володина впервые вышло полтора года назад. Очевидно, нужно и еще одно, ведь еще в начале прошлого века город говорил минимум на четырех языках.

- Да, похоже, понадобится еще польский вариант и идиш или, скорее, иврит, - сказал автор на презентации второго издания. - А сейчас я, говорящий по-русски и никогда не учивший белорусский язык, счастлив, что книга вышла на белорусском. Мне кажется, что сегодня белорусский язык в каком-то смысле наша с вами защита.

А сам Михаил Володин защищает нашу память, наш город от забвения, он хранит его таким, каким Минск помнят, наверное, все меньше и меньше минчан.

- Самую большую похвалу книге я получил из ужасно ругательного письма. На нескольких страницах меня обвиняли в снобизме, в том, что мы, минчане, «понаехавших» за людей не считаем. А в конце был абзац: «И все-таки я ваши историйки читаю вслух своему сыну. Потому что нельзя жить на зыбкой почве, нужен какой-то фундамент». И подпись: понаехавший в Минск оттуда-то такой-то. На зыбкой почве действительно жить нельзя. Подсыпь ее. Сделай так, чтобы было твердо.

И тогда ты узнаешь, почему на здании КГБ только одна башенка, можно ли считать минчанкой Екатерину Первая, где мог быть построен цирк и какое отношение к нашему городу имеет Бармалей.

- Книга Михаила Володина не историческое исследование, это значительно более важное явление - это фольклор, - считает историк, искусствовед, знаток Минска Сергей Харевский. - То, что сначала существует только в устной памяти и очень быстро исчезает, если не успеть записать. И этот сборник - живая память про живую историю - самое ценное, что мы имеем, когда говорим про наш родной город.

- Не согласен, - тут же отреагировал автор. - Это не фольклор, это мое, авторское. А то как-то вижу в городе экскурсию, решил послушать, мне же интересно что-то новое. И слышу... самого себя, только в каком-то чудовищно перевранном виде.

Каждый минчанин любит родной город по-своему. Или не любит, или хранит свою собственную историйку.

- С Минском у меня всегда были сложные отношения, - признался композитор Виктор Копытько. - Я здесь родился, но после возвращения с учебы в Петербурге ни он меня совершенно не принимал, ни я его. Помню свою историйку. 1984 год, только открыли метро. Я спускаюсь туда со своей мамой, которая уже довольно долго не жила в Минске. Она ахает. А я начинаю брюзжать: «Смотри, какое низкое! Как мало эскалаторов! Как скоро будет тесно!» Вдруг она поворачивается ко мне, и я вижу ее отчаянные глаза: «Витя! Я приехала в этот город в 45-м, когда здесь камня на камне не было. Я рыдала, потому что мой город был уничтожен полностью!» Это было сказано с такой болью, что меня просто пронзило. И постепенно я стал иначе воспринимать этот город. Я почувствовал к нему жалость и сострадание. Город, который вечно уничтожали, разрушали, постоянно унижали бесконечными переименованиями, наплевательским отношениям к его оставшимся сокровищам. И все Мишины истории проникнуты изумительным состраданием к этому городу. Несчастному, обиженному существу. Так о Минске не писал никто и никогда. И через столетия крошки воспоминаний будут собирать именно по этой книжке.