Кто поможет прозреть Госинспекции, или почему стройка на миллиарды проходит как сарай-самострой

В Чите происходит уже не просто странная история со стройкой лукодрома. Это история, в которой государственный орган официально отвечает так, будто перед ним не объект капитального строительства с фундаментами, металлокаркасом и паспортом объекта, а какой то сарай на пустыре, которого никто не видел и за который никто не отвечает.

Государственная инспекция Забайкальского края письменно сообщила редакции ZAB.RU, что объект капитального строительства «Российский центр стрельбы из лука» в надзоре инспекции не состоит. Инспекция пишет, что выезды, осмотры, обследования и проверки объекта не проводились, предписания, в том числе о приостановлении строительных работ, не выдавались, информации о нарушениях у нее нет, в правоохранительные органы она ничего не направляла. Более того, инспекция отдельно признает, что, поскольку объект не состоит в региональном государственном строительном надзоре, у нее нет информации о том, каким образом на объекте осуществляется строительный контроль, освидетельствование скрытых работ и ответственных конструкций, а также как обеспечивается безопасность строительства и соответствие обязательным требованиям технических регламентов.

Нужно очень четко понять смысл этого письма.

Инспекция не написала, что на объекте все законно. Она не написала, что проверила стройку и не выявила нарушений. Она не написала, что оснований для реагирования нет. Она написала другое. Объект у нас не состоит в надзоре. Мы туда не выезжали. Мы его не обследовали. Мы его не проверяли. Мы предписаний не выдавали. Мы не знаем, как там контролируются скрытые работы, ответственные конструкции и безопасность строительства.

То есть перед нами уже не просто бюрократическая отписка. Перед нами официальный документ, в котором государственный орган фактически признает, что крупная стройка выпала из его поля зрения.

И это происходит не в тайге, не за колючей проволокой и не на закрытом военном объекте. Это происходит в Чите. В городе, где уже давно все видят металлический каркас. Видят стройплощадку. Видят технику. Видят щиты. Видят паспорт объекта. Видят, что стройка идет не на бумаге, а в реальности. И после всего этого уполномоченный орган сообщает, что объект в надзоре не состоит и потому он о нем почти ничего не знает.

Возникает очень простой вопрос. Госинспекции действительно нужны очки, чтобы прозреть. Или она и без очков прекрасно все видит, но делает вид, что перед ней не стройка на миллиарды, а какой то самострой уровня сарая, который можно не замечать, пока никто не заставит посмотреть.

Потому что по смыслу письма получается именно это. Если верить ответу инспекции, то объект капитального строительства с фундаментами и металлокаркасом проходит мимо государственного надзора почти как бытовая постройка, которая случайно выросла на пустом месте и никого не заинтересовала. Только вот в сарае не делают скрытые работы, не монтируют ответственные конструкции, не поднимают несущий каркас и не вешают паспорт объекта. А здесь все это есть.

Самая тяжелая часть ответа не в том, что инспекция не провела проверку. Самая тяжелая часть в другом. Она письменно признает, что не располагает информацией о строительном контроле, освидетельствовании скрытых работ и ответственных конструкций, а также о безопасности строительства и соблюдении обязательных требований технических регламентов.

Это уже звучит не как частная процессуальная мелочь, а как прямой управленческий провал. Потому что если у государства нет информации о том, кто и как контролирует скрытые работы и ответственные конструкции на объекте такого масштаба, то общество вправе спросить. А кто тогда вообще за это отвечает. Кто следит за безопасностью. Кто удостоверяется, что все делается по обязательным требованиям. Кто должен остановить работы, если что то пошло не так. И почему государственный орган сам пишет, что этой информации у него нет.

Редакция ZAB.RU неоднократно поднимала тему лукодрома. Направлялись запросы. Публикации выходили. Объект давно стал предметом общественного обсуждения. Но и после этого инспекция отвечает так, будто живет в отдельной реальности, где стройка не дошла даже до уровня, на котором ее стоит замечать.

Именно поэтому возникает следующий, уже политический вопрос. Это бездействие. Или это сознательное нежелание входить в конфликтную тему.

Потому что удобство такого ответа очевидно. Очень просто не брать на себя ответственность, если сначала вывести объект из собственного надзорного поля, а потом на все вопросы отвечать одной и той же формулой. В надзоре не состоит. Не проверяли. Не знаем. Не выдавали. Не направляли. Это бюрократически удобно. Но для общества это звучит как признание полной беспомощности или полного равнодушия.

А ведь речь идет не о мелком бытовом споре между соседями по забору. Речь идет об объекте, который уже стал символом скандала. Здесь вопросы не только к стройке как таковой. Здесь вопросы к самой модели управления. Как так получается, что стройка идет, каркас стоит, а государственный контур продолжает рассыпаться на куски. Один орган не выдавал документы. Другой не получал жалоб. Третий не ставил объект в надзор. Четвертый не знает, как ведется контроль скрытых работ. И все вместе это выглядит уже не как система власти, а как набор кабинетов, где каждый старается отодвинуть от себя папку подальше.

В нормальной ситуации на такой объект государство смотрит не после скандала, а с самого начала. Не после того, как каркас вырос над городом, а до того. Не после того, как журналисты несколько раз написали об этом, а в тот момент, когда начались работы. Здесь же получается наоборот. Объект уже стоит, а надзорный орган фактически говорит. Мы не в курсе, потому что он у нас не стоит.

Значит, теперь вопрос надо ставить уже не только к стройке, но и к самому надзорному механизму.

Почему объект не состоит в региональном государственном строительном надзоре. На каком именно правовом основании. Кто принял такое решение. Когда именно. Известно ли было инспекции, что на объекте уже выполнены фундаментные работы и монтаж металлокаркаса. Если было известно, почему это не повлекло никаких мер реагирования. Кто, если не инспекция, по их мнению, должен контролировать безопасность строительства, скрытые работы и ответственные конструкции на этом объекте. И наконец, почему после неоднократного публичного освещения темы через СМИ государственный орган все равно продолжает отвечать так, будто впервые слышит о происходящем.

Вот это и есть главное содержание нового ответа. Он не оправдывает стройку. Он не очищает ее от вопросов. Он не снимает подозрений. Он делает все только хуже. Потому что теперь у нас есть официальный документ, из которого следует, что объект с уже возведенным металлокаркасом фактически проходит мимо надзорного контура государства.

И если в Забайкалье именно так выглядит контроль за крупной стройкой, то вопрос уже не только в лукодроме. Тогда вопрос в том, что вообще должно произойти, чтобы государственные органы наконец начали видеть то, что видит весь город.

Продолжение этой истории обязательно будет. Следите за следующими публикациями на ZAB.RU.