Политический аналитик объяснил, почему с оптимизмом смотрит на будущее Беларуси после диктатуры. Артем Шрайбман. Кадр из видео В программе Часики тикают Артем Шрайбман ответил на вопрос: «Смирились ли вы для себя с тем, что за свою жизнь мы, беларусы, миллениалы и постарше, можем и не увидеть приход настоящей демократии в Беларуси? Между «Пражской весной» и Бархатной революцией прошло 20+ лет. Иранский режим стоит уже 40+. Есть ли у вас в голове какой-то психологический временной горизонт этого события?» — Я вообще не думаю, что можно опираться здесь на какие-то примеры, потому что можно найти примеры вообще из другого края, — отметил политический аналитик и упомянул Кубу и КНДР. — А можно найти примеры абсолютно другие. В Польше между первым восстанием «Солидарности» и демократизацией 9 лет прошло. Поэтому тут спектр вариантов. Если мы меряем всё другими историческими примерами, он абсолютно широкий и не факт, что мы обязательно должны быть на его плохом конце. Оптимизм даёт то, что в отличие от других режимов, которые в этих странах, в большинстве из них, беларуский режим персоналистский. Это означает, что по статистике у таких режимов хуже с наследованием, с репроизводством самих себя, чем у режимов партийных. Ким — это редкое исключение на самом деле. Чаще всего персоналистские режимы такого типа, особенно находящиеся в Европе, можно вспомнить Франко и Салазара, не переживают или очень сильно меняются после ухода главаря. По факту у нас много предпосылок для того, чтобы этот режим не самовоспроизвелся. Это и наша география, и уровень демократических ценностей в обществе, и пример большинства наших соседей, и то, что он персоналистский, и у него нет институтов наследования, которые есть в партийных режимах. Поэтому я с оптимизмом смотрю на постлукашенковское будущее. Даже если это не будет быстрая демократизация, это будет движуха, которая может приоткрыть разные возможности, в том числе и для того, чтобы мы увидели это при нашей жизни.
