Замораживание международных резервов России стало не просто инструментом давления в рамках санкционной политики.Оно послужило мощным сигналом для центральных банков по всему миру, заставив их пересмотреть базовые принципы хранения национального богатства, – сообщает корреспондент сетевого издания «Белновости».Как отмечает финансовый юрист и инвестор Ольга Плеханова в комментарии для Bankiros, доллар США, столетие считавшийся безопасной гаванью, теперь несет в себе очевидный политико-юридический риск.Блокировка суверенных активов, ранее считавшихся практически неприкосновенными, скорректировала курс всей мировой финансовой системы.Доверие начало подтачиваться не с дискуссий о потенциальной конфискации, а с самого факта заморозки. Это событие нарушило фундаментальное представление о безопасности резервов.Как подчеркивает Плеханова, последствия уже отражаются в структуре мировых валютных резервов.Динамика снижения доли доллара началась до 2022 года, но после введения жестких санкций заметно ускорилась.Ссылаясь на данные Международного валютного фонда, эксперт приводит цифры: если в четвертом квартале 2018 года на доллар приходилось 61.69% мировых резервов, то к третьему кварталу 2025 года эта доля сократилась до 56.92%.При этом доля евро оставалась стабильной — около 20%, а категория «прочие валюты» выросла более чем до 20%.Этот тренд свидетельствует не о массовом переходе к одной альтернативной валюте, а о последовательной диверсификации, цель которой — снижение концентрации рисков.Ярким примером трансформации служит китайский юань. По данным Народного банка Китая, объем трансграничных расчетов в этой валюте вырос с примерно 15-16 триллионов юаней в 2018 году до 64.1 триллиона в 2024 году, то есть более чем в четыре раза за шесть лет.Одновременно доля юаня в расчетах Китая за торговлю товарами достигла 27.2% в 2024 году и продолжила расти в 2025 году. Эти данные, публикуемые в отчетах китайского регулятора, говорят о целенаправленном укреплении роли национальной валюты в международных сделках.Российская статистика демонстрирует тот же механизм, но в ускоренном режиме, вынужденном санкционным давлением.Как указывает Плеханова, по информации Банка России, доля рубля в экспортных расчетах страны выросла с около 14% в 2018 году до примерно 28% в 2022 году, а к третьему кварталу 2025 года достигла 57%.Этот скачок отражает не столько рост глобальной привлекательности рубля как резервной валюты, сколько прагматичную реакцию бизнеса и государства на инфраструктурные и политические риски работы через долларовую систему.Даже в странах Персидского залива, где десятилетиями царил «нефтедоллар», наблюдается осторожная, но значимая диверсификация.Несмотря на то что нефть по-прежнему котируется в долларах, а валюты региона привязаны к американской, такие страны, как Саудовская Аравия и ОАЭ, все чаще допускают расчеты в альтернативных валютах в торговле с азиатскими партнерами.Рост расчетов в юанях за энергоносители с Китаем фиксируется регуляторами и сопровождается официальными заявлениями.Как отмечает аналитика Middle East Council on Global Affairs, торговля стран Персидского залива с Азией растет быстрее, чем с США и ЕС, что постепенно, шаг за шагом, снижает монополию доллара, даже не отменяя ее полностью.Возможная конфискация уже замороженных российских активов, по мнению эксперта, способна лишь закрепить ключевой вывод, к которому многие страны уже пришли инстинктивно.Доллар остается высоколиквидным и удобным инструментом, но окончательно перестал восприниматься как политически нейтральный.Это будет означать дальнейшее сокращение его доли в международных резервах, рост веса «прочих валют», усиление региональных валютных зон и расширение практики расчетов в национальных валютах в двусторонней торговле.Как резюмирует Ольга Плеханова, центральные банки и государства будут продолжать диверсификацию не из идеологических соображений, а из прагматичного управления рисками.Именно этот процесс, запущенный в том числе и геополитическими потрясениями, уже сегодня четко фиксируется в сухой статистике международных резервов и платежей.
