Когда Ларри Саммерс в конце 2025 года говорил о «новой эпохе валютной нервозности», многие восприняли это как очередное предупреждение, которое растворится в новостном шуме. Но январь 2026 года показывает: тревога была не напрасной. Евро входит в год с хрупкой уверенностью, а февраль и март могут стать для валюты настоящим испытанием. И дело не в панике, а в цепочке факторов, которые складываются в неприятную картину.Европейский центральный банк уже несколько месяцев держит паузу в политике, наблюдая за тем, как инфляция медленно сползает вниз. Согласно декабрьским макропрогнозам ЕЦБ, общий уровень инфляции в 2026 году должен опуститься ниже 2 процентов, а затем вновь приблизиться к целевому уровню только к 2028 году. Это означает, что пространство для манёвра у регулятора ограничено, а рынок понимает: резких шагов ждать не стоит. Проблема в другом. Экономика еврозоны выглядит устойчивой лишь на поверхности. Под ней скрывается слабость, которую европейские чиновники предпочитают не драматизировать. Данные Банка Франции, опубликованные в марте 2025 года, показывали, что неопределённость в мировой торговле продолжает давить на экспортный сектор Европы. Тогда речь шла о последствиях тарифных конфликтов между США и Китаем, но в 2026 году эта неопределённость никуда не исчезла. Более того, она усилилась. Евро держится в коридоре, который кажется стабильным только на первый взгляд. Аналитики Mitrade в конце декабря 2025 года отмечали, что дальнейшая траектория валюты зависит от разницы в темпах смягчения политики ФРС и ЕЦБ. Если американский регулятор продолжит снижать ставки, а Европа останется в режиме ожидания, евро может укрепиться. Но если экономические данные еврозоны вновь разочаруют, рынок быстро переключится на сценарий падения курса к уровням 1,13–1,10 за доллар. Февраль и март — месяцы, когда статистика обычно обнажает слабые места экономики. Производственный сектор уже в конце 2025 года показывал признаки усталости. Индекс PMI в декабре снизился до 51,5, а в промышленности — до 48,8. Это не катастрофа, но сигнал, что рост держится на услугах, а промышленность буксует. Если в ближайшие недели данные подтвердят замедление, рынок может отреагировать жёстко. Евро слишком долго держался на ожиданиях, что Европа вот-вот ускорится. Но ускорение не наступает. И если в феврале–марте станет ясно, что экономика не выходит на траекторию роста, валюте придётся пережить болезненный пересмотр ожиданий.Ситуацию усугубляет внешняя среда. США продолжают цикл снижения ставок, но делают это осторожно. Если ФРС решит притормозить, а ЕЦБ не сможет дать рынку чёткий сигнал о будущем курсе, евро окажется в подвешенном состоянии. В такие моменты валюты реагируют резко, и любое слабое число в статистике может стать спусковым крючком.Моя позиция проста: февраль и март станут тестом на прочность для евро. Если Европа покажет хотя бы минимальные признаки ускорения, валюта удержится. Но если данные вновь разочаруют, падение может быть стремительным. Евро слишком долго жил надеждами, а не фактами. И сейчас наступает момент, когда факты будут говорить громче.
