Наследие Сталина и лихих 90-х

Член Совета Федерации Антон Беляков внес в Госдуму законопроект о запрете пропаганды криминальной субкультуры в СМИ и в Интернете. По мнению сенатора, популяризация воровского жаргона и терминологии не менее опасна для общества, чем распространение информации о способах суицида или о приготовлении наркотиков.

Беляков предложил предоставить Роскомнадзору полномочия по блокировке сайтов, пропагандирующих криминальную субкультуру, во внесудебной порядке. Запрещенная информация, как представляет сенатор, должна выражаться в распространении «социокультурных ценностей преступного мира» и формировании «привлекательности криминального образа поведения».

«В России на законодательном уровне не допускается пропаганда суицида, наркотиков, экстремизма как негативных и общественно опасных явлений. Вместе с тем формально до настоящего времени отсутствует запрет на пропаганду криминальной субкультуры, хотя популяризация преступного образа жизни имеет отнюдь не меньшую степень общественной опасности, а сама криминальная субкультура напрямую связана с экстремизмом, рэкетом и другими нарушениями законности и правопорядка», — вполне справедливо указывает Беляков.

По его словам, в России функционирует некое неформальное молодежное сообщество, которое занимается пропагандой криминальной субкультуры среди несовершеннолетних. От детей требуют соблюдать «воровской кодекс», собирать деньги на «общак» и участвовать в запрещенных законом мероприятиях.

Доработать закон

Беляков затронул крайне важную социальную и культурную проблему современной России, которая без всякого сомнения заслуживает огромного внимания со стороны государства. Однако представленный законопроект слишком сырой и напоминает один из многих популистских актов, которые, к сожалению, часто инициируют члены Федерального Собрания, не стремясь всерьез лечить язвы нашего общества.  

Законопроект о запрете пропаганды криминальной культуры (если сенатор действительно настроен его продвигать) будет нуждаться в доработке с привлечением группы экспертов. Прежде всего, необходимо конкретизировать критерии, по которым будет определяться контент, который популяризирует криминальный образ жизни. Иначе законопроект Белякова станет аналогом самой расплывчатой и печально известной статьи УК РФ (Статья 282. «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства»).

В России и на Западе снято огромное количество криминальных комедий и мелодрам, посвященных бандитам и заключенным. Некоторые фильмы, как «Славные парни», «Криминальное чтиво», «11 друзей Оушэна», «Брат», «Жмурки», «Бумер», стали золотым фондом мирового и отечественного кинематографа. При этом нельзя сказать, что перечисленные выше картины показывают «жизнь по понятиям» в строго отрицательном свете.

Несмотря на печальную судьбу почти всех героев криминальных лент, молодежной среде свойственно подражать харизматичным персонажам, которые сначала купаются в деньгах, а потом попадают в переделки. Например, «Бумер» Петра Буслова и «Бригада» Алексея Сидорова породили целую армию поклонников среди несовершеннолетних, которые начали разговаривать на блатном жаргоне и пытаться «посадить на счетчик» окружающих. Хотя обе драмы, по сути, повествуют о том, какими последствиями чреват преступный образ жизни.

Логичнее всего было бы направить закон только против наиболее откровенного восхваления криминальной субкультуры, включая гоп-субкультуру. Проявления подобной пропаганды чаще всего можно встретить в различных виртуальных сообществах и неформальных молодежных группах, о которых упоминал Беляков.

Гораздо реже явная популяризация преступного образа жизни попадается в СМИ и на экранах. Тем не менее, существуют ряд фильмов и сериалов, авторов которых обвиняли в распространении «понятий» и блатного жаргона. Наиболее яркий пример — ситком «Реальные пацаны», главными героями которого являются безработные гопники Колян, Антоха и Вован. К позору российского государства этот «шедевр» был официально признан культурным достоянием Пермского края.

«Интеграция» преступного мира

О проблеме криминальной субкультуры в нашей стране на государственном уровне не говорили вплоть до перестройки. В советский период тема социальной адаптации миллионов людей, прошедших тюрьмы в сталинскую эпоху, была полузапрещенной. Откровенный разговор властей с обществом вскрыл бы крайне неприглядную картину.

Воровская субкультура жила своей жизнью и пустила прочные корни в народ. Современные исследователи считают, что блатной жаргон получил массовое распространение в хрущевские времена. Заключенные, большая часть которых была амнистирована за уголовные, а не политические преступления, стали участниками экономической жизни страны и начали оказывать влияние на окружающих.

Ситуацию значительно усугубили коренные перемены, которые произошли в криминальной субкультуре в конце 1970-х и в середине 1980-х годов. Новое поколение воров в законе, в отличие от сталинского поколения, стремилось стать частью советского общества. Криминальные авторитеты отказались от принципа бессребреничества и подались в подпольный, а потом и полулегальный бизнес.

Своего апогея «интеграция» представителей преступного в гражданское общество достигла в лихие 1990-е годы. В моду вошел воровской жаргон, тюремные правила поведения и даже элементы одежды. Выжившие в перестрелках бандиты-бизнесмены сейчас являются вполне респектабельными людьми, но их внутренняя культура не претерпела серьезных изменений.

Для современной России проблема популярности криминального образа жизни осложняется несовершенной правоохранительной, судебной и пенитенциарной системами. Доля оправдательных приговоров, по разным данным, составляет 0,16-0,9%. По подсчетам социологов, через тюрьмы прошли около одного процента трудоспособного населения РФ. На текущий момент в учреждениях уголовно-исполнительной системы содержится свыше 600 тысяч человек.

Выправить ситуацию, как полагают эксперты, можно не только благодаря реформам системы наказания, росту благополучия и проведению грамотной социальной адаптации бывших заключенных. Господство криминальной субкультуры зиждется на девальвации традиционных морально-нравственных ценностей, слабой этики труда и потребительском отношении к жизни. Подобные проблемы одним законом не решить.