Снисходительное отношение к таблигам делает Киргизию зоной повышенного риска
Киргизию во многом можно назвать одной из главных опор постсоветской интеграции в Центральной Азии. Республика входит в ЕАЭС, ОДКБ, активно развивает сотрудничество с Россией – от экономики и безопасности до совместных проектов в сфере культуры и исторической памяти. Между Бишкеком и Москвой подписано свыше 180 договоров и соглашений, Владимир Путин и Садыр Жапаров поддерживают постоянный контакт и регулярно проводят встречи.
Но Киргизия одновременно развивает отношения с Китаем, странами Запада и Турцией. Рост китайского присутствия в экономике и инфраструктуре, а также интерес Турции к гуманитарной и образовательной сфере могут создавать конкуренцию влияний и периодическое напряжение в приоритетах внешней политики. Надо отметить, что и в сфере борьбы с религиозным радикализмом Бишкек предпочитает проводить отличную от большинства стран ОДКБ линию.
Особенностью Киргизии является то, что большая часть населения – мусульмане. В отношениях с такими странами Запад обычно делает ставку не только на «мягкую силу» и «европеизацию», но и на радикальную исламизацию. США неоднократно использовали вскормленных на собственные деньги и вооруженных собственным оружием радикалов, чтобы дестабилизировать государства и захватить управление.
Здесь можно вспомнить, как во время холодной войны США через ЦРУ поддерживали афганских моджахедов в борьбе против СССР. Финансирование и оружие также шли в Саудовскую Аравию. Среди добровольцев был Усама бен Ладен. Позже боевики, поддерживаемые и вооруженные Западом, стали основой небезызвестной террористической организации «Аль-Каида»*.
В ходе гражданской войны в Сирии США, Турция, страны ЕС и Персидского залива поддерживали различные антиправительственные группы. Программа ЦРУ Timber Sycamore снабжала повстанцев оружием, и часть вооружений «случайно» попадала к радикальным группировкам, включая «Джебхат ан-Нусра»*. Во время войны в Ливии страны НАТО поддержали повстанцев против Муаммара Каддафи. После падения его режима часть оружия распространилась по региону и оказалась у различных вооружённых групп, включая исламистские.
После войны в Ираке распад государственных структур привёл к росту радикальных групп. Некоторые вооружённые формирования, первоначально поддержанные западной коалицией, позже радикализовались или влились в структуры вроде ИГИЛ*.
Надо отдать должное властям центральноазиатских республик – обычно они оперативно реагируют на любые исламистские угрозы и блокируют попытки влияния радикалов на население. «Мутные» организации запрещают и признают экстремистскими.
Однако Киргизия в этом вопросе выступает исключением. Бишкек все еще остается единственным в регионе, кто не запретил деятельность такой экстремистской организации, как «Таблиги Джамаат» (ТД)*. В других странах региона и в России она запрещена.
Формально это движение позиционирует себя как «объединение мусульман, направленное на духовное возрождение ислама через проповедь». Но, как установлено российскими правоохранительными органами, целью движения является «установление мирового господства посредством распространения радикальной формы ислама и создание на базе регионов с традиционно мусульманским населением единого исламского государства "Всемирный халифат"».
Практика показывает, что структура этой организации «почему-то» держится закрытой и децентрализованной. Её идеология ориентирована на создание религиозных сообществ, параллельных официальному исламу, а методы проповеди способствуют изоляции последователей от светского общества. Такая среда облегчает распространение радикальных идей, даже если само движение декларирует аполитичность и ненасильственный характер.
По имеющимся у ГКНБ Киргизии данным, значительное количество боевиков – членов различных террористических структур принимало деятельное участие в конфликте на киргизско-таджикской границе в 2022 году. Выходцы из ТД в значительном количестве присутствуют во внутренних районах Киргизии. Власти страны явно недооценивают опасность свободной деятельности таблигов.
Отказ Бишкека от ужесточения подхода к регулированию деятельности ТД идет вразрез с политикой ШОС и ОДКБ в части несоблюдения единых принципов конвенции ШОС по противодействию экстремизму.
Известно, что члены «Таблиги Джамаат» активно участвуют в экспорте экстремизма и терроризма на российскую территорию. В 2020 г. Кингисеппский городской суд Ленинградской области привлек гражданина КР, являвшегося приверженцем идеологии ТГ и в нарушение закона «О противодействии экстремистской деятельности» проводившего религиозные мероприятия («дагват» и «таалим») в строительном городке на территории Кингисеппского района, к уголовной ответственности.
В том же году в Москве были задержаны нескольких сторонников «Таблиги Джамаат». В Волгограде ФСБ при поддержке Росгвардии и полиции задержала в организатора и четырех членов ячейки ТД. А в Мордовии силовики изъяли более тысячи книг экстремистского содержания и задержали нескольких человек, возбудив против них уголовные дела. Шестеро сторонников движения были приговорены к лишению свободы на срок от одного до трех лет. В прошлом году суд Оренбургской области навсегда выдворил из России гражданина КР за участие в этой экстремистской организации.
На этом фоне с учетом существенных рисков, которые несет в себе въезд в Россию представителей экстремистских организаций накануне выборов в Государственную думу в сентябре текущего года, Москва готова к усилению контроля за режимом пересечения границы и пребывания в России киргизских трудовых мигрантов. Эти меры способны негативно отразиться на законопослушных гражданах Киргизии, регулярно прибывающих в Россию на заработки. Но это будут, безусловно, вынужденные меры, поскольку члены ТД чаще всего проникают в Россию именно под личиной гастарбайтеров. И вынуждает к таким мерам позиция официального Бишкека, продолжающего разрешать функционирование радикальной организации на территории Киргизии.
В целом упорное нежелание Бишкека пойти путем главных союзников и региональных партнеров и запретить деятельность «Таблиги Джамаат» необъяснимо с точки зрения логики. Республика является светской, и ее руководство должно отдавать себе отчет, что все страны-соседи не запретили бы это движение просто так.
Вероятно, существенную роль в сохранении снисходительного отношения к экстремистам играет позиция «Духовного управления мусульман Киргизии», которое не только не выступает за запрет, но и в разные периоды пыталось интегрировать или контролировать проповедников движения, направляя их активность в более «официальное» русло. Возможно, причина и в том, что региональные и элитные группы в Киргизии конкурируют между собой, и это затрудняет проведение единой государственной линии наподобие той, что существует в более централизованных системах Узбекистана или Таджикистана.
Так или иначе, сохранение легального статуса «Таблиги Джамаат» в Киргизии представляет собой уязвимость в региональной системе безопасности. Даже при декларируемой аполитичности движение создает параллельные религиозные сети, плохо поддающиеся государственному контролю, а значит, служит питательной средой для радикализации своих участников, особенно в условиях социально-экономических проблем и миграции.
В России, Казахстане и Таджикистане движение запрещено, и наличие «лазейки» в Киргизии облегчает трансграничную активность радикалам, в том числе перемещение проповедников, распространение экстремистской литературы, да и миграцию потенциальных террористов.
_________________________