Крёстный отец, амнезия и таксист: подробности дела Лежнева ошеломляют
Хотя рассмотрение уголовного дела советника губернатора Лежнева Советским районным судом только началось, уже стали известны любопытные, если не удивительные, детали. Очередным откровением стало то, что некоторые свидетели относились к советнику Лежневу, как к губернатору.
Речь идёт об эпизоде с благотворительным фондом «Орловщина», куда неожиданным образом жертвовали значительные суммы денег крупные орловские компании. Поразительно и то, что в фонде заранее знали, сколько и кто будет жертвовать средств. В частности, «меценатами» были АО «Орелмасло», АО «Щёлково Агрохим», ООО «Керама Марацци». При этом, судя по обвинению, часть денег либо исчезла, либо пошла на цели, далёкие от деятельности на благо Орловщины. След некоторых пожертвований не могут найти до сих пор.
Одним из ключевых свидетелей по уголовному делу, связанному с «Орловщиной», стал таксист Сергей Кветкаускас. Сегодня этот седовласый и, пожалуй, самый откровенный свидетель помогает орловцам не опоздать на важные встречи, проклиная работу городского транспорта. А семь лет назад он… Впрочем, лучше, чем он сам, никто не скажет.
– Случилось всё в феврале-марте 2019 года. Мы с Маркиным были давно знакомы, он крёстный отец моей дочери. Я работал у него прорабом. В то время у фирмы Маркина хорошо шли дела. Контракт за контрактом по нацпроектам, – рассказал суду орловец Кветкаускас, допрошенный в качестве свидетеля по делу Лежнева. – Однажды он позвонил: «Сергей, мне тут от обладминистрации поступила такая просьба. Есть ряд меценатов, готовых жертвовать деньги на развитие города. На всякие мероприятия. Но чтобы было всё законно, надо, чтобы был фонд…». И попросил с его организацией . Я долго думал, но в итоге мне сделали предложение, от которого я не смог отказаться, – рассказал свидетель.
Формулировка поразительная, особенно если вспомнить, что означала такая фраза в фильме «Крёстный отец» – то был шантаж под угрозой убийства.
– Вообще я хотел оформить фонд на себя, но мне пояснил, что так быть не может. Надо, чтобы были учредители, председатель, и чтобы люди были не из администрации или госструктур.
Потом Маркин сказал: «Фонд начинает работать. Сейчас поступят первые деньги». Для этого нужно было подготовить письма. Маркин говорил, в какую организацию отправлять эти письма, какие суммы денег запрашивать, – вспомнил Кветкаускас, который стал одним из соучредителей фонда «Орловщина».
Замечу, что точные пророчества Маркина в отношении появления жертвователей и сумм, которые оказывались в фонде, позже смутили не только следователей, но изначально и самого Кветкаускаса.
– Ну, я спрашивал, не будет ли какого-то криминала? Мне сказали: «Всё чисто. Благотворительные деньги! Всё будет тратиться!» – пояснил свидетель.
Догадываясь, что что-то всё-таки не так, он снова обратился к куму.
– Я Маркину говорю: «Я не силён в юридических тонкостях. Нужен человек, который нам поможет организовать работу фонда. Должен же быть председатель попечительского совета!”. Так в фонде появился Иван Онищенко. Его давно знали, он помогал «Техспецкомплекту» в юридических вопросах. Нормальный честный человек! – убеждён ценный свидетель.
Видимо, такого же мнения придерживались и реальные бенефициары «Орловщины», поскольку известный орловский адвокат, действительно, занял пост председателя попечительского совета. Отметим, что Иван Онищенко одно время представлял интересы Сергея Лежнева и Светланы Жировой в качестве защитника .
Также Кветкаускас рассказал, что Маркин приносил в фонд письма-просьбы о помощи администраций сельских поселений.
У участников процесса возник логичный вопрос: а причём тут главы сельских поселений и коммерсант Маркин? По словам Кветкаускаса, это связано с тем, что у последнего имелись прочные связи в областной администрации.
– Что такое в ваших показаниях «администрация области»? – поинтересовался прокурор.
– Ну, понятно, что были доверительные отношения с губернатором. Объекты нацпроектов сдавались в срок. А чё ещё надо губернатору? – сумбурно, невпопад ответил свидетель.
Чтобы уточнить, что конкретно Кветкаускас имел ввиду, гособвинение зачитало показания, которые он давал ранее следователю: «Под термином «областная администрация» свидетель понимал советника Сергея Лежнева, а также губернатора Орловской области Андрея Клычкова. “Лежнев регулярно был в офисе , пил с ним кофе и беседовал исключительно за закрытыми дверьми. Также я знаю об их встречах в гостях”».
– А вас сотрудники ФСБ опрашивали? Показания сотрудникам ФСБ идентичны? – неожиданно спросил подсудимый Александр Лежнев.
– Абсолютно, – заверил Кветкаускас.
Благотворительные займы
Одним из самых удивительных направлений деятельности благотворительного фонда стала выдача займов, хотя некоммерческая организация, вроде как, была создана и собирала пожертвования на улучшение инфраструктуры Орловской области. Беспроцентные кредиты давали не всем подряд. Ряд свидетелей по делу Лежнева говорят: займы выдавались только фирмам Михаила Маркина «Техспецкомплект» и «Триумф».
При этом, хоть фонд практически перестал работать ещё в 2022 году, до сих пор долги этих фирм не погашены. А учитывая, что «Техспецкомплект» – на заключительной стадии банкротства, даже Кветкаускас не питает надежд на возврат займов Сам он говорит, что, вероятнее всего, получит «3 рубля».
На вопрос: «Чьё было решение выдавать займы «Техспецкомплекту»?», Кветкаускас признался, что инициатором был Маркин. И, судя по всему, именно он был одним из ключевых фигур, определяющих, куда пойдут деньги.
Вот как, например, описала работу фонда председатель «Орловщины» Любовь Евстюгина, сестра Кветкаускаса.
– А вы как руководитель определяли, у кого будете просить деньги? – спросил прокурор.
– Нет. Об этом мне сообщали на собрании, – отвечала Евстюгина.
– Кто вносил предложения? – решил уточнить судья Андрей Третьяков.
– Сергей и его работодатель Михаил Маркин, – выдала Евстюгина.
– А Михаил Геннадьевич тоже был с вами? – удивился судья.
– Он присутствовал иногда на собраниях, – объяснила председатель.
– В качестве кого? – поднял брови Третьяков.
– Не могу сказать. Сергей говорил, что надо заполнить письма, подписать, потом письма отсылались и потом деньги получали, – как мантру повторяла руководителя фонда председатель.
– У Маркина на этих собраниях был решающий голос?
– Понимаете, он – работодатель, – резюмировала Евстюгина.
Впрочем, другой соучредитель фонда – Олег Овчаров, которого также пригласил на эту должность Михаил Маркин, не считает, что можно говорить о каких-то значимых суммах займов:
– Займы выдавались «Техспецкомплекту, но там небольшие суммы, – утверждал в ходе допроса в суде Овчаров.
– Десять миллионов – это небольшие суммы? – возмутился прокурор.
От недоумения его лицо даже вытянулось. Но тут, как говорится, кому щи пусты, а кому жемчуг мелок. Так или иначе, этот вопрос, как и многие другие, остались без ответа.
– Выдавать займы «Техспецкомплекту» соотносилось с целями фонда? – снова задал вопрос прокурор.
– Займы не противоречат деятельности фонда. Мы обсуждали займы без процентов. Мы знали, что это строительная организация с большими оборотами, – заявил Овчаров.
Амнезия адвоката Онищенко
В ходе судебного заседания были допрошены почти все свидетели-участники «Орловщины», включая Ивана Онищенко. Этот юрист, как заметила одна из видных участников процесса, представитель «Щёлково Агрохим» Наталья Весельницкая, оказывал свои услуги «половине зала».
О госпоже Весельницкой хотелось бы сказать отдельно. Речь идёт об известном российском адвокате, которую в своё время западные СМИ называли «грозной московской инсайдершей», «адвокатом российского правительства, обладающим секретной информацией о Хиллари Клинтон». Сама Весельницкая ранее отмечала, что она является простым адвокатом по уголовным делам. Правда, не каждому рядовому российскому защитнику удавалось встречаться с Дональдом Трампом-младшим. Впрочем, это другая история, которая не имеет отношения ни к фонду «Орловщина», ни к Каракотовскому «Щелково Агрохим». Но говорит об уровне представительства интересов Салиса Каракотова!
В Орле Весельницкая участвует в суде по делу Лежнева на стороне обвинения. Вопрос, который задаёт адвокатесса каждому свидетелю, в принципе, всего один: «На что были потрачены 3 млн рублей, которые господин Каракотов пожертвовал фонду «Орловщина?». Допрос с пристрастием о судьбе этих денег также проводил советник Каракотова Олег Верховский.
Скажу сразу: пока никаких серьёзных подвижек в определении судьбы трёх миллионов нет, все свидетели разводят руками. Но возникают логичные вопросы: почему на розыски конечного назначения трёх миллионов рублей брошены такие силы? Неужели столь значима эта сумма для такого полёта людей, при том, что, по словам Весельницкой, меценат Салис Каракотов жертвует в фонды ежегодно порядка 400 млн рублей? Получается, значима. И весьма. Похоже, дело даже не в сумме, а в самом принципе взаимоотношения власти и инвестора.
Но вернёмся к заседанию суда. И тут представителей АО «Щёлково Агрохим» особенно расстроили ответы свидетеля Онищенко. Они оказались настолько расплывчаты, что Весельницкая заподозрила у коллеги амнезию. А как иначе, если опытный орловский адвокат оказался в полном недоумении от происходящего и почти ничего совершенно не помнил?
Скажем прямо: его допрос напоминал шоу: смешки, остроты коллег. Почти все задаваемые вопросы судом, представителями потерпевшего, гособвинением заканчивались ответом: «Не помню, не знаю».
– Вы проводили оценку денежных средств? – допытывался у Онищенко прокурор.
– Я не помню, – ответил адвокат.
– При поступлении денег Ваше участие какое-то было? Вас в известность ставили?
– Нет
– А когда расходование средств шли на займы? На санитарную очистку? Как вы оценивали целевое назначение? – интересовалась Весельницкая.
– Ну, если перечисляли, значит, оценивали и полагали, что это допустимо, – почти поучал Онищенко.
– Вам следствием предъявлялись какие-то документы?
– Не помню.
– Вы знаете, что «Щёлкого Агрохим» перечисляло 3 млн рублей? Куда их потратили? – спросил Олег Верховский, помощник Салиса Каракотова.
– Я не проверял использование денежных средств. Если в договоре прописано, что они туда пошли, то я считаю, они туда и пошли.
– А в чём тогда была ваша роль? Формально подписать? – возмутился помощник Каракотова.
– Я смотрел, чтобы цели соответствовали .
– Я хочу разобраться, куда ушли наши денежки! – повысил голос Верховский.
– Я считаю, что они ушли на цели.
– Ещё кто-то перечислял, кроме «Щёлково-Агрохим» деньги?
– Ну, кто-то перечислял…
Ответы вызывают еле сдерживаемые улыбки со стороны адвокатов подсудимых.
– Сумма, знаете, какая была?
– На тот момент, наверное, знал.
– Ну, плюс-минус?
– Ну вот плюс-минус тогда и знал, – стоит на своём орловский адвокат, вызывая улыбки уже и на лицах подсудимых.
– Ну, 100 тысяч? Миллион? Два? Сто? Миллиард?
– Может, миллиард, – улыбается уже и сам Онищенко.
– Вы же в Орле живёте! Вы интересовались, что конкретно стало лучше в городе от Вашей деятельности? Что-то, может, родилось?
– Каток видел! Из крупного.
– И всё? А мелкое?
– Не помню!
– В общем, Вы не знаете, куда были потрачены деньги «Щёлково Агрохим»? – заканчивает допрос помощник Каракотова.
– Я считаю, что они были потрачены на цели, которые были в договорах, – резюмирует Онищенко.
– Вы считаете, что деньги «Щелково Агрохим» были направлены на цели, но у Вас полная амнезия о том, кто обращался в фонд, зачем, откуда у вас договоры, почему Вас вообще пригласили председателем фонда. Но Вы уверены, что деньги были направлены на благотворительные цели…
– Это вывод на основании информации, которой я обладал, – сконструировал ответ Онищенко.
Такой ответ возмутил известную адвокатессу.
– Деньги, которые ваш фонд получил от нас, касались ремонта неназванных объектов. В тот же день вся сумма ушла на ИП Филимонов и ИП Котляр на санитарную очистку. Вы просили на ремонт, а ушли на санитарную очистку! Как же Вы можете быть уверены, что деньги ушли на благотворительные цели? Кого благотворили-то? – рассмеялась Веселицкая.
Внятного ответа не последовало, но в допрос вмешался судья Третьяков.
– Я ожидаю ответ! – в строгом тоне потребовал председательствующий.
– Я таких сведений не помню. Никак не могу пояснить, – снова начал, было, «забывчивый» адвокат, но его поведение, кажется, уже возмутило и судью.
– Не надо помнить! Конкретный вопрос: деньги получены – деньги потрачены. Соответствует ли это цели, на Ваш взгляд?
– А соответствует ли это действительности? Я не помню, чтобы это было так… Размышления Онищенко прервал уже строжайший тон Третьякова:
– Отвечайте на вопрос!!!
– Ну, если отправили для приведения территорий в соответствие, для чистоты, я считаю, что соответствует, – в конце концов ответил Онищенко.
Тут прокурор напомнил свидетелю, что во время следствия он говорил о близости Маркина с администрацией Орловской области. Раззадоренные адвокаты подсудимых уже еле сдерживали смех, шёпотом шутя на тему, какого рода была озвученная близость.
– Я имел ввиду, что он постоянно находился с ними в рабочих взаимоотношениях. Я считаю, что это близкие отношения, тесные и рабочие, – оправдался Онищенко.
На этом его допрос был окончен. Уже в спину уходящему адвокату, прохихикали:
«Так была близость или нет?». Но тому при всём при том было явно не до шуток…
Так на каких фронтах…?
С момента первых заседаний по делу Сергея Лежнева скамья наблюдателей сильно поредела. Из постоянных слушателей только близкие подсудимых да пара журналистов. А ведь, пожалуй, здесь кое-кого не хватает. На мой взгляд, прежде всего, лидера КПРФ Геннадия Зюганова, который ни дня не забывает о родной Орловщине. Я не о фонде, конечно.
Хотя лидеру российских коммунистов, думаю, было бы полезно послушать и прораба-таксиста, и его сестру, и забывчивого адвоката, и судью с прокурором, а не только Сергея Лежнева и своих подчинённых и однопартийцев. Суд ведь такое место, где ложь, даже если не слышна уху, то видна глазу.
Может, тогда требования о немедленном освобождении советника исчезнут? Или дело здесь далеко не в праве?…
Судебное следствие на сегодняшний день находится только в самом начале, но уже очевидно: «открытий чудных» будет немало.