Под присмотром: как решают собачий вопрос в Якутске
Как в Якутске налажена собачья жизнь
Нападение своры собак, унесшее жизнь еще одного человека – теперь в поселке Серебряный Бор Нерюнгринского района – вновь поставило собачий вопрос ребром. Как больше не допускать подобных трагедий и работать на опережение? Для поиска ответов мы отправились в столичный приют для безнадзорных животных НКО Благотворительный фонд «Помоги выжить».
На пожизненном
На входе, под громкий, завывающий лай его подопечных, меня встречает ветеринарный врач Руслан Иванов.
– Что-то мне страшно, – ежусь я. Сразу хочется искать защиту.
– Здесь у нас крупные собаки, сами их в качестве охранников используем. По программе ОСВВ (отлов–стерилизация–вакцинация–возврат) их нельзя выпускать на волю.
– Потому что агрессивные?
– Нет, они прошли тесты на агрессивность, но их все равно нельзя выпускать в привычную среду обитания. Таких просто боятся из-за параметров – 60 см в холке и выше. Так что они здесь пожизненно сидят.
Всё по-домашнему
В это время руководитель приюта Екатерина Рукавишникова заканчивает приемку куриной грудки, которая отбракована производителем как не имеющая товарный вид и продается по номинальной стоимости.
Вместе идем в холодные и теплые вольеры, где пахнет сеном, и даже забетонированные полы чисто вымыты. Заглянули на кухню, где готовится гречка с той самой грудкой. Вопреки ожиданиям, здесь пахнет обыкновенной домашней едой.
Вижу контейнеры, доверху заполненные крупой. Скоро переправа закроется, и в целом самим завозить продукты немногим, но дешевле, чем закупать на оптовых базах.
Мне подробно рассказывают, сколько закуплено вакцины, чипов, бирок, словно я не гость, а проверяющий. Кстати, если вы увидите на улице собаку с голубой биркой в ухе, то это кобель, а если с оранжевой, то перед вами особь женского рода (раньше были зеленые и желтые соответственно).
Только полная стерилизация
Бирки – это не чипы. Последние вводят непосредственно под кожу животному, и с помощью специального прибора в приложении считывается вся информация о данной особи. Бирки же нужны для того, чтобы издалека понимать, что животное прошло все тесты, вакцинацию и стерилизацию – так проводится контроль за численностью поголовья.
– Видела в соцсетях сообщения, что в том же Нерюнгри люди видели глубоко беременных собак с бирками в ушах. Как такое может случиться?
– Это происходит в том случае, если была проведена неполная стерилизация, – отвечает ветеринар. – То есть ткани могли регенерировать и восстановиться. Любая популяция, стараясь выжить, включает подобные механизмы.
В нашем приюте такое исключено, так как мы проводим полную стерилизацию. И бирку ставим только после проведения операции, чтобы какой-нибудь путаницы не вышло. Все строго по инструкциям. Ранее, когда только начинали работу, тоже такие ошибки случались.
Выпускник Жулик
– А почему те собачки на свободном выгуле? – показываю на троицу, греющуюся на дальнем дворе на солнце.
– А это наши выпускники – ветераны, – смеется Екатерина, – мы их куда только ни отвозили на свободный выпуск, они обратно возвращаются. Я им говорю, вы у меня уже не числитесь, идите восвояси. Но тут, как они считают, их дом. Старые уже, им в уличных условиях и не выжить. Жулик вообще в мой кабинет ночевать приходит.
Жулик, услышав свою кличку, воспринимает это как приглашение и неспешно приходит к кабинету Екатерины, где мы располагаемся побеседовать. По-старчески кряхтя, пытается угнездиться на пороге, но все же решает, что у ног хозяюшки лучше.
Когда система работает
В кабинете на столах и полках стопками сложены файлы с отчетностью.
– Бюрократии, смотрю, хватает?
– Только ею и занимаюсь, – улыбается Екатерина, – контролирующих у меня много.
– Око за оком.
– И оком погоняет.
– Лучше бы еды собакам привезли.
– Ой нет, я давно отказалась от благотворительности в адрес приюта.
– Отчего так? Бывали времена, что и кормить собак нечем было.
– В нашем менталитете заложено, что ли, вот где деньги, там и грязь. Когда работу здесь начинали, у нас не было ровным счетом ни-че-го! Это сейчас мы уже не пункт передержки животных, а приют, получающий субвенции, которых хватает на содержание животных, да и то многое закупаем сами.
– Например.
– Например, одна ампула вакцины стоит полторы тысячи рублей, а ее не одну нужно на каждую особь.
– Сколько у вас сейчас животных?
– Больше трехсот. А тот период, когда действительно нечем стало собак кормить, выпал как раз на закрытие реки – корма застряли на том берегу, а собак у нас тогда содержалось больше тысячи.
– В Якутске последние годы на отчетах органов власти все меньше звучит «собачий вопрос». Система «отлов–стерилизация–выпуск» принесла обещанный эффект?
– Меня уже и не приглашают на эти отчеты, так как нашей работой все удовлетворены. Система работает – нужно только не переставать работать.
– А на это требуются годы?
– На это требуются, в первую очередь, понимание, взаимодействие и, собственно, работа. То есть отлаженный, бесперебойный механизм.
Трагедия на ипподроме: кто виноват?
– Самое страшное, когда случаются трагедии с нападениями собак, как это было в конце декабря 2021 года – несчастную растерзала стая собак. Многие считают, что во всем виноват ФЗ-498, называемый в народе «бурматовским»?
– Мы все тогда были в шоке от случившегося. Считаю, это была коллективная вина, начиная с «бурматовского» закона, исполнение которого на местах тогда не виделось возможным. Полномочия-то передали, но без финансирования. И вот тут бы объединить все усилия для изыскания средств, но что-то пошло не так.
– Пока думали, как и где деньги брать, произошла трагедия, и только после этого в городе было введено чрезвычайное положение и появилась возможность изыскать средства из резервного фонда, чтобы построить приют и усилить отлов.
– То же самое происходит сейчас в Серебряном Бору. После того как погиб человек, объявляется экстраординарная ситуация, в которой они и сами не знают, как быть.
В Якутске было такое же непонимание механизмов чрезвычайной ситуации. Отлов бездомных животных во всех 15 округах, включая пригороды, тогда возложили на нас, и это было очень тяжело.
Мы сигнализировали, что не справляемся, даже если будем отлавливать собак по городу круглые сутки. Ведь ту стаю, которая как будто исчезает в момент, когда приезжают ловцы, нужно отследить – им есть где прятаться, они подозрительно организованны, и нам нужна помощь контролирующих организаций, которые провели бы проверки во всех близлежащих организациях, на что у нас никаких полномочий не имеется.
Это после трагедии выяснилось, что собаки прибились к ипподрому, где их прикармливали, и, конечно, считали своей территорией, которую и охраняли. Так вот они, пользуясь дырами в заборе, в любое время проникали на ипподром, где и прятались в стогах сена.
Тогда создали дополнительные бригады и даже отдельную организацию СРБЖ (Служба по работе с безнадзорными животными). Наняли новых подрядчиков, то есть все силы кинули на это, и все работали сообща.
Как велит «бурматовский» закон
– Сколько тогда отловили голов?
– Не скажу точную цифру, но в тот год это было порядка пяти тысяч собак – забирали всех подряд, чтобы целиком очистить улицы. Для сравнения: сейчас в год отлавливается 2,5 тысячи голов.
– Но в приюте три сотни голов. Усыпляете?
– Ни в коем случае. Мы по закону на это не имеем прав. Активно работаем с пристроем животных, многих забирают регионы, особенно Москва и Питер нас в этом здорово разгружают.
Часть, как и велит закон, выпускаем в привычные места обитания после всех тестов, вакцинаций и стерилизации. Наша основная миссия в том и заключается – обезопасить горожан.
В свою очередь и с населением нужно вести разъяснительную работу, а в случаях самовыгула собак – наказывать рублем. Но для этого нужно увеличить размеры штрафов. Необходимо ставить на учет каждую собаку, вводить на ее содержание налоги, а если хозяин сдает животное в приют, то обязать его ежемесячно платить за содержание, пока собака не умрет или ее не заберут новые хозяева. Таким образом можно поднимать уровень ответственности хозяев за своих питомцев.
– Можно подумать, безответственный человек будет платить «собачьи алименты».
– Тогда вперед на исправительные работы. В приют. В морозы долбить говнецо, чтобы при этом сто раз подумали, а стоило ли брать собаку?
Во всех цивилизованных странах прежде, чем животное взять, кандидат проходит обучение в «собачьей школе», у него проводят обследование жилищных условий, позволяют ли «квадраты» содержать собаку дома, информируют о довольно высоких налогах и так далее. Далее людей, взявших питомца, инспектируют.
– Лучше бы таким и был «бурматовский» закон.
– Я не берусь обсуждать этот закон – он принят, и его нужно исполнять. Муниципалам не на что строить и содержать приюты, и они судятся с Управлением ветеринарии, который все суды им проигрывает, но при этом приюты тоже не строит.
Значит, нужно работать в тех условиях, которые есть, изыскивая все возможности. Даже там, где их нет, нежели сидеть и ждать, когда вновь произойдет ЧП.
Неблагодарная работа
– Но доброхотов что-то не видно.
– Как правило, это головная боль глав муниципалитетов, следовательно, им и нужно как-то шевелиться, объединяя усилия власти, бизнеса, коммерческих и некоммерческих организаций. Где-то стройматериалы попросили, кто-то помогает возводить заборы, вольеры, будки, кто-то документацией занимается, что называется, всем миром создавать народную стройку.
Главное – начать, и потихоньку дело продвинется. Учиться договариваться, идти на компромиссы, изучать опыт других регионов. Есть несколько улусов, которые я курирую, помогаю, чем могу: чипами, бирками, кормами, вакциной, а еще – как правильно с документацией работать.
Многие сами к нам приезжают, посмотреть, как все устроено. У меня личный интерес в том, чтобы все районы работали правильно. Потому что, если происходит беда, то она общая.
– Ни разу не жалели, что выбрали «собачью» работу?
– Поначалу думала, боже, куда я влезла, ведь ничего на тот момент в этом не понимала. А теперь, когда все выстроено, и могла бы оставить налаженное дело, не могу бросить тех, кого приручила. Искала преемника, но никто не желает связываться со столь неблагодарным делом. Зато любят активно критиковать.
Любовь творит чудеса
– Может, и есть у кого-то души прекрасные порывы, чтобы забрать собаку из приюта. С другой стороны, щенка ты можешь воспитать, скажем так, под свой характер.
– А можешь и не воспитать. Придется кинологам много платить за перевоспитание.
– И все равно в приюте всем должного внимания не уделишь.
– Тем не менее, про каждого из них уже есть сложившаяся картинка, и сразу видно, когда приезжают подобрать себе собаку-охотника или охранника, подойдет ли она по характеру. У нас у каждого работника свой сектор, где он хорошо знает каждую особь и многое о ней может рассказать.
– Возвраты случаются?
– Особенно когда только на летнее время для охраны дач берут, а потом обратно привозят, мол, характер у нее не очень. Но это лучше, чем просто на мороз выкинуть, потому что вернуть стыдно.
Мы рекомендуем ознакомительный период, когда претендент приезжает, берет собаку и гуляет с ней за территорией. Рядом с приютом как раз есть такое местечко. Знакомство необходимо, ведь многие из них уже были однажды брошены хозяевами.
– И обиделись на весь белый свет.
– Пару лет назад была одна болонка в 202-м микрорайоне – столько заявок на нее поступало, а отловить никак не получалось. Она там каждую дырку знала, спрячется, пересидит и опять террор устроит – не укусит, так за штанину вцепится. Детей особенно не любила.
Пришлось идти на крайние меры и разрешить использовать дротик, чтобы на расстоянии усыпить. Прямо засаду на нее устроили. Звонит мне бригадир: кажется, умерла, чуток не рассчитали снотворного – шерсти много, а сама худющая оказалась.
Ну что делать, везите, говорю, на утилизацию. Приехала бригада вся искусанная – болонка эта очнулась и до всех со страшной «мстёй» дотянулась. В приюте тоже себя вела безобразно.
Тут приезжает женщина из улуса, собаку себе присмотреть. К великому нашему удивлению, болонка всем своим туловком с виляющим хвостиком женщину встретила, сама к ней в машину вскарабкалась – ну явно же домашняя была, к поездкам приученная, и на новую родину уехала.
Мы тут все хором женщину от этого выбора отговаривали, мол, психика у собачки поврежденная, и кусачая она, словом, злодейка. Все равно взяла – мне она, говорит, понравилась с первого взгляда.
По сей день нам видео и фотографии присылает, как наша городская мадам в улусе вся из себя принцесса живет – с виляющим хвостиком и нежным взглядом. Со всеми живыми существами любовь творит чудеса.
За всем стоит человеческий фактор
– А есть понятие «сезонность», когда случается наплыв бродячих собак в городе? Вот сейчас «свадебки» по теплу начнутся.
– Весной бывают, да. Но больше всего — осенью, когда заканчивается дачный сезон, и брошенные, оголодавшие собаки, не дождавшись своих хозяев, бегут в город.
Другими словами, за собачьим вопросом всегда стоит человеческий фактор. Бывает, что и по уважительным причинам привозят животных в приют.
Например, после пожара привезли маламута, которого у нас же и брали. Сказали, как сможем, так заберем. Добрые соседи привозили питомцев, у которых хозяева умерли. Парень привез крупного пса, так как на СВО уехал – теперь все вместе его возвращения ждем.
Щенков и мелких породистых собак пристраиваем, так как у нас нет тепличных условий для их содержания. Кошек часто привозят, но их мы не принимаем, о чем на заборе начертано, но все равно подкидывают.
Благо, сотрудничаем с приютом «Четыре лапки», которые именно кошечками занимаются. Про них можно посмотреть информацию в соцсетях. Глядишь, и обретете себе нового друга. Я верю, что добрых людей много.
Трагедия у приюта
Лютая смерть от клыков своры собак настигла 53-летнего уроженца Узбекистана в промзоне поселка Серебряный Бор Нерюнгринского района.
Утром 5 марта он был обнаружен мертвым со следами многочисленных укусов. Именно в этой промзоне располагается частный приют для безнадзорных животных, принадлежащий ИП «Попова».
Сегодня все в ожидании результатов анализов ДНК, которые позволят установить причастность или непричастность приютских собак к случившейся трагедии. По словам главы поселка Дмитрия Рогожкина, приюта у них нет, так как никаких средств на это не выделяется, а на собственные средства муниципалитет содержит пункт передержки животных.
Если в самом поселке проблем с собаками нет, то за его пределами, где и находится приют Поповой, муниципалы не вправе контролировать какие-либо процессы, происходящие на частной территории.
В свою очередь Управление ветеринарии утверждает, что в феврале 2025 года ИП Попова заключила муниципальный контракт, а раз был контракт, то было и право проверять приют на соответствие установленным требованиям.
Соответствует ли данное специализированное предприятие всем требованиям, теперь выясняют и Управление ветеринарии, и другие надзорные ведомства. Но почему только тогда, когда вновь случилась трагедия? Следственный комитет завел уголовное дело по ч.2 статьи 293 УК РФ.