Когда слежка становится угрозой: в Госдуму внесен законопроект о запрете сталкинга
Подобное «бегство» от мира всегда чревато происшествиями, в которых найти истину практически невозможно. СМИ всколыхнуло новое расследование гибели культового певца Курта Кобейна — кумира 1980-х. Официальная версия была: самоубийство. Но последнее исследование ставит это под сомнение.
Группа энтузиастов перепроверила все факты и нашла минимум десять нестыковок, которые могут указывать на то, что Кобейна убили, а уже потом обставили все как самоубийство. Учитывая, что расследование было опубликовано в серьезном научном журнале по судебно-медицинской экспертизе, к нему следует прислушаться.
Вот какие ключевые несоответствия официальной версии самоубийства выявлены.
Концентрация наркотиков в крови музыканта. Целый коктейль из всяких веществ, но больше всего морфина — примерно в 70 раз выше летальной дозы для нормального человека. Это неминуемо означало как минимум потерю сознания и кому. При этом, если следовать официальной версии, Кобейн спокойно надел колпачки на использованные шприцы, аккуратно их сложил, потом взял тяжеленное ружье и выстрелил.
Далее, предсмертная записка. Верхняя часть послания, где обо всем и ни о чем, написана рукой Кобейна, это факт. Но вот этот постскриптум, каракулями, где как раз про самоубийство, — кто это написал?
Есть и другие, более, скажем так, «технические» вопросы — о брызгах крови, расположении винтовки и так далее.
Но кто тогда убийца? Курт последние месяцы жил отшельником, запершись в своем доме в Сиэтле. При этом он открыто говорил, что боится за свою жизнь. Он и дробовик купил для защиты. От кого? Все списывали это на паранойю наркомана. А вдруг это был не бред? Случаев «сталкинга», то есть преследования вплоть до убийства, в мире шоу-бизнеса и политики — полно.
Именно с Голливуда, а точнее, с трагедии в Голливуде, стали появляться первые законы, которые могли бы защитить от слишком назойливого внимания. Когда преследовавший три года актрису Ребекку Шеффер полубезумный воздыхатель ее все-таки убил, тогда заработала юридическая машина. И начиная со штата Калифорния — а далее везде — стали принимать ограничительные меры против «сталкеров».
В России не единожды депутаты пытались в той или иной форме «подойти» к вопросу, делая акцент прежде всего не на «звездных», а на семейно-бытовых историях. Но раз за разом инициатива оказывалась «сырой». И вот в Государственную думу внесен очередной законопроект, и снова мы видим в нем «западную» кальку. Что с ней не так? Изучил тему корреспондент «Известий» Евгений Наприенко.
Будто одержимые манией преследования, бывшие поклонники готовы на многое. Их модно называть «сталкерами». Если по-простому — преследователи. Тени из прошлого, для которых все это — навязчивый ритуал. Их адреналин — страх жертвы.
Это видео в телефоне пострадавшей Полины Родиковой. Подобных у нее десятки. На кадрах — бывший муж. Год после развода, год тотальной слежки. В сети — шквал оскорблений и угроз.
«Он до сих пор считает, что я его собственность, что у него должен быть ко мне доступ 24 на 7, неважно, где я, что я, с кем я», — рассказала жертва сталкера Полина Родикова.
Традиционно начиналось все как в сказке. Их объединяло хобби — конный спорт. Полина — наездница со стажем, а Алексей — лучший тренер в регионе. В браке родилась дочь.
Бывший муж Полины Родиковой Алексей Варга работает в большой конюшне под Краснодаром. Коллеги отзываются о нем положительно, за эту работу он держится. Тем более, говорят, хороший тренер. Его лошади очень часто участвуют в профессиональных скачках. Выигрыш за 2025 год составил более 30 миллионов рублей.
На прямые вопросы Алексей отвечает спокойно. Нет, руки не распускал, не преследовал — все фантазии обиженной бывшей. Спокоен.
«Не избивал ее — тогда бы телесные побои были, правильно? У нее есть синяки? Где? Уходите отсюда», — ответил бывший муж Полины Родиковой Алексей Варга.
Сталкинг в России — это эпидемия без статистики. Этого термина нет и в Уголовном кодексе. Поэтому наказать за обычную слежку невозможно. Хотя, по опросам волонтерских организаций, от преследований страдает каждая пятая девушка в стране. Только за несколько месяцев — более четырехсот новых историй, которые пока никто не расследует.
«Они так и заявляют жертвам: «Вы все равно ничего не добьетесь. Идите, пишите куда хотите. Я закон никоим образом не нарушаю», — пояснила юрист, куратор проекта «Сталкингу.нет» Виктория Юрова.
Стереотип о том, что жертвами сталкинга становятся лишь беззащитные женщины, давно разрушен. Семья Андрея из Москвы — прямое тому подтверждение.
На кадрах — бывшая жена Андрея, Екатерина. Чтобы следить, она преодолевает тысячи километров — приезжает из Новосибирска в Москву. Не дает проходу семье. Привлекает частных детективов, а порой и хуже.
«Был звонок от человека, что тебя хотят посадить в багажник и увезти, связать и увезти в Новосибирск. Были и угрозы такого плана, что от детективов точно знаем, что ты хочешь, чтобы ты и твоя жена пошли по статье 228 (УК РФ — Прим. ред.)», — поделился жертва сталкинга Андрей.
Под прицелом Андрей и его новая жена уже четыре года. За это время они создали по-настоящему счастливую семью. Ксения ждет ребенка. И каждое появление бывшей супруги — опасность для малыша.
«Я для нее угроза. Я угроза их отношениям. Я угроза тому, чтобы быть им вместе. Также есть момент такой, что она желает смерти ребенку. До этого она угрожала, что его не будет», — сказала жена Андрея Ксения.
В полицию написано уже больше двадцати заявлений. С каждым разом методы слежки бывшей супруги становятся все отчаяннее.
«Она платила людям, чтобы они сели на Андрея, рассказывали какую-то информацию про нее, тратила огромное количество денег и начинала уже занимать у меня — сначала по мелочи, потом все больше и больше и больше», — рассказала бывшая подруга Екатерины Дарья.
Мы решили выяснить, в какую цену обойдется слежка частным детективом. Таких предложений в сети — масса. Бывший, нынешний — кого это волнует? Все сделают по высшему разряду, обещают те, чья деятельность часто нарушает закон.
«Работают оперативники действующие. Плюс фото- и видеофиксация. Все делают красиво. Прям хорошо», — рассказал частный детектив.
Договариваемся на встречу с одним таким специалистом. За шесть часов слежки — 300 тысяч рублей. Но есть услуги и посерьезнее.
«Сумма большая, стоит это пол единицы, риск в двухфакторной аутентификации. В общем, создается такая же симка — один в один, приходят СМСки на эту симку, заходишь в Telegram — и все», — рассказал мужчина на встрече.
Уверенный настрой детектива рушится, как только он видит камеру и микрофон.
А вот другой детектив. За взлом соцсетей просит уже миллион.
«На деле большинство частных детективов — это бывшие сотрудники, кто занимался оперативно-розыскной деятельностью. И мы понимаем, что для них тот список их возможностей, который содержится в законе о частной детективной и охранной деятельности, мал», — отметил заслуженный юрист РФ, доктор юридических наук Иван Соловьев.
«Сам факт чтения чьей-то переписки или чьего-то отслеживания — это нарушение закона. Чаще всего это именно мошенничество. То есть вы отправляете деньги, а в ответ получаете ровно ничего», — добавил криминалист, исследователь в области кибербезопасности Дмитрий Борощук.
В Госдуму внесен новый законопроект, который должен положить конец навязчивому преследованию. Систематическое преследование, звонки, сообщения или даже любые подарки против воли человека теперь должны пресекаться законом. Суд сможет выдавать охранные ордера. Они запретят преследователю приближаться к жертве и контактировать с ней. Ордер действует полгода, нарушителя поставят на учет в полиции. А за нарушение судебного решения уже грозит уголовная ответственность — до двух лет лишения свободы.
«Он в целом дает формулировки, которыми могут дальше располагать и правоохранительные органы, и другие люди, которые работают с темой навязчивого преследования, в том числе сами жертвы», — считает первый заместитель председателя комитета Госдумы РФ по науке и высшему образованию Ксения Горячева.
На бумаге гладко. На деле есть вопросы. У тех же юристов, вместе с которыми мы изучили текст законопроекта. Да, дает формулировки. Но настолько размытые, что открывает просто огромное окно возможностей для тех, кто замыслил что-то нехорошее. На эмоциях, например.
«Закон не ясен, он не четок, и, соответственно, возможны злоупотребления как со стороны правоохранительных органов, так и со стороны судебной власти, что создает определенную манипуляцию со стороны фиктивного поведения так называемой жертвы. Практически 99% конфликтных разводов заканчиваются тем, что бывшие жены пытаются оклеветать человека в сети», — заявил юрист, председатель межрегиональной общественной организации «Отцы рядом» Иван Курбаков.
Эксперты уверяют: многие термины, например «охранный ордер», заимствованы из западной практики, где эта система работает давно. А там, по статистике, почти половина запретов на приближение выдается просто потому, что условной жертве показалось, что слова прозвучали грубо и взгляд был угрожающий. Три миллиона в год таких ордеров там выдают в среднем.
«В этом направлении действительно законодательство надо совершенствовать, но не в сторону копирования неработающих моделей из зарубежного права — фактически контрпродуктивных моделей, на которые опираются авторы этого законопроекта и которые прямо противоречат даже Конституции Российской Федерации», — подчеркнул независимый эксперт в области семейной политики и правовых вопросов Павел Парфентьев.
Этот законопроект не новинка для парламента. В прошлом году документ не прошел необходимые согласования — посчитали слишком сырым. Авторы попробовали снова. Но эксперты считают, что дело не в доработке, а в самой концепции.
Получилось, что новый законопроект — палка о двух концах. С одной стороны, крики о помощи от реальных жертв, с другой — страх получить нерабочие механизмы. И пока эту грань только ищут, сталкеры продолжают преследовать своих бывших.
Еще больше новостей — у Пятого канала в мессенджере MAX