Как выборы 1996 года подкосили русский народ
30 лет назад в России прошли первые в её истории настоящие президентские выборы – с имиджмейкерами, политтехнологами, гастрольными турами и чёрными кассами. Выборы 1996 года до сих пор остаются единственными, где для определения победителя потребовался второй тур. Но самое главное – тогда была запущена цепочка событий, последствия которой мы ощущаем до сих пор. А многие до сих пор гадают – это трагическое стечение обстоятельств или счастливое.
Красный рассвет
К ноябрю 1995 года уровень поддержки действующего президента Бориса Ельцина был практически нулевым – 4%. А голосование – через полгода с небольшим. Страна была разочарована ходом реформ, при которых средний уровень жизни как минимум не рос, зато вокруг появлялось много сказочно богатых нуворишей. По национальной гордости россиян били ход войны в Чечне и утрата страной международного влияния. Сильно пьющий Ельцин неоднократно выставлял посмешищем и себя, и державу.
В сентябре 1994 года он прилетел в Дублин на переговоры с премьер-министром Ирландии и не смог выйти из самолёта. «Честно скажу – проспал», – объяснит он конфуз с виноватым видом завсегдатая вытрезвителя. Во время официальной церемонии в Берлине, посвящённой выводу российских войск из Германии, он принялся энергично дирижировать военным оркестром и пробовал петь «Калинку». На встрече с президентами Казахстана и Узбекистана в Ташкенте Борис Николаевич начал стучать столовыми ложками по своему лбу и лбам окружающих. И это только то, что попало в объективы. Позднее президент США Билл Клинтон расскажет, как Ельцин в одних трусах ловил такси в Вашингтоне, а верный телохранитель Коржаков – как он падал с моста в реку и сбивал прохожих за рулём. За советским генсеком Леонидом Брежневым, героем сотен анекдотов про руководителя в маразме, такого отвязного пьянства никогда не водилось.
Меняется и мироощущение Ельцина: он весомо называет себя в третьем лице «президент» и даже Борисом I. В 1991 году у него даже персонального туалета в кабинете не было, и он ходил в общий. А к концу 1995 года Ельцин с царским размахом реставрирует себе покои в Кремле, разгоняет либералов, окружается силовиками и, словно Борис Годунов в пушкинской трагедии, даёт подчинённым уговорить себя снова баллотироваться в 65 лет.
По-хорошему, нужно было бы искать качественного молодого преемника. Но в условиях аппаратной борьбы между группировками Чубайса и Коржакова компромиссной фигуры не наблюдалось. Тем более не было единства в медийной сфере: телеканал ОРТ принадлежит близкому к Ельцину олигарху Борису Березовскому, но куда более стильным и влиятельным выглядит НТВ, сделанное с нуля оппозиционно настроенным к Кремлю Владимиром Гусинским.
Между тем существует угроза не просто потерять власть. К власти рвётся компартия, которую Ельцин пытался запретить в 1991 году. Коммунисты тогда ушли в оппозицию и стали собирать многотысячные митинги под красными знамёнами. Число их сторонников множилось на глазах по мере роста инфляции и обесценивания вкладов граждан. Бывало, многотысячная толпа устраивала зарубу с милицией, но власть не решалась жёстко разгонять красных. В 1992 году коммунисты вышли в Конституционный суд, который признал не соответствующими Конституции ряд положений президентских указов о приостановке деятельности КПРФ. У коммунистов не только запретили отбирать собственность – президенту предложено отчитаться о принятых решениях относительно партийного имущества. Лидер КПРФ Геннадий Зюганов выглядит фаворитом президентской гонки не в силу личной харизмы – значительная часть населения устала от невнятных результатов реформ и захотела обратно в Советский Союз с его стабильными ценами.
Но именно это обстоятельство сыграло на руку Ельцину. Зюганов хоть и объявил, что не намерен ликвидировать частную собственность и независимые СМИ, всё же выглядел ставленником нафталиновых райкомовцев. А крупный бизнес был напуган возможным реваншем коммунистов и готов был сплотиться вокруг любого демократического кандидата.
Но пасаран!
На Экономическом форуме в Давосе в январе 1996 года Борис Березовский пришёл в ужас. Он увидел, что официальная российская дипломатия уже воспринимает Зюганова как будущего президента и своего начальника. Джордж Сорос на форуме посоветовал Березовскому уезжать из России прямо сейчас, не дожидаясь победы Зюганова. Березовский поступил иначе: на полях форума он пришёл с бутылкой к своему недругу – хозяину НТВ Владимиру Гусинскому. И они договорились выступить единым медиафронтом ради переизбрания Ельцина.
Не исключено, что «Давосский пакт» просто оформил то, о чём велись переговоры все последние месяцы. Крупному бизнесу были интересны активы, остающиеся в госсобственности. А Кремлю были нужны деньги на переизбрание Ельцина. Для олигархов замаячил «золотой шанс» убить разом самых жирных зайцев: сохранить либерально-демократический курс страны, завести друзей на самом верху да ещё и оторвать за бесценок самые вкусные куски. Для передачи предприятий «своим» олигархам используется схема с залоговыми аукционами: государство берёт у бизнеса в долг под залог завода и в срок деньги не возвращает. Завод уходит в частные руки.
Всего в ноябре–декабре 1995 года на основании указов президента Ельцина было проведено 12 залоговых аукционов. В частную собственность перешли три крупнейших пароходства, Новолипецкий металлургический комбинат, нефтяные компании «ЛУКОЙЛ», «Сиданко», «ЮКОС». Разумеется, это абсолютно незаконно. В 2004 году Счётная палата выяснила, что «в результате проведения залоговых аукционов отчуждение федеральной собственности было произведено по значительно заниженным ценам, а конкурс фактически носил притворный характер». Осенью 2011 года Роман Абрамович в Высоком суде Лондона под присягой заявил, что залоговый аукцион по приватизации «Сибнефти» носил фиктивный характер: сговор Березовского с другими участниками торгов позволил ему избежать конкуренции и купить компанию за стартовую цену.
Контрольный пакет «Норильского никеля» перешёл под контроль ОНЭКСИМ Банка за 170 млн долларов при обороте компании в 8 миллиардов. Единственным учредителем фирмы, завладевшей гигантом, стал некий житель подмосковного села Алабушево, на поверку оказавшийся деревенским пропойцей, живущим на пенсию матери. Он вспомнил, что однажды за полтинник давал свой паспорт знакомым на три дня. Реальным бенефициаром называли Владимира Потанина, который вскоре стал вице-премьером правительства РФ, как только правоохранительные органы заговорили о признании приватизации «Норильского никеля» недействительной.
Так или иначе, деньги в предвыборном штабе Ельцина появились немалые. Действующий президент вёл кампанию по-американски: колесил по стране, пел, плясал, обнимался. Его речи обрамлялись концертами самых известных музыкантов, из-за океана прилетают помочь актёры Брюс Уиллис, Стивен Сигал, Вероника Кастро. «Голосуй или проиграешь» – подсказывал избирателю ельцинский слоган, дословно содранный с Choose or Losе из кампании Билла Клинтона. 10-миллионным тиражом издаётся бесплатная антикоммунистическая газета «Не дай Бог!» – цветная печать, восемь полос в формате «Правды». Избирателей пугают «красным реваншем» без боязни переборщить: «Как вы отнесётесь к тому, что ваша машина перейдёт в управление автосервису? А ваша квартира – в управление ЖЭКа?» С одного из плакатов угрожающе смотрит Зюганов: «Купи еды в последний раз». Таблица сравнивает высказывания Зюганова с речами Гитлера и Геббельса.
Хотели раскрутить тему Николая II как «жертвы коммунистов», поскольку в 1996 году исполнилось 100 лет, как последний император вступил на престол. В предвыборном штабе не сразу сообразили, что это правитель, который коммунистам проиграл. В последний момент уже отлитые пышные памятники открывают подальше от центра Москвы.
Впрочем, сами коммунисты ведут кампанию на редкость бездарно. Зюганов не смог убедить поддержать его ни одного из богатейших россиян. Среди известных артистов за него агитирует только группа «Ласковый май». Но едва собирается в провинции большой концерт в поддержку Зюганова, как поступает сообщение, что стадион заминирован – мероприятие отменяют. Спевшийся с Кремлём лидер ЛДПР Владимир Жириновский уводит значительную часть их «коренного» электората – пожилых и не слишком образованных.
Тем не менее в марте 1996 года Ельцин не верил в свою победу: хотел распустить коммунистическую Думу, снова запретить КПРФ, перенести выборы на два года и раскрутить сильного преемника. Окружение его с трудом отговорило, и Ельцин успевает сделать ещё несколько эффектных ходов. Главы семи ведущих государств мира вдруг решают обсудить в апреле ядерную безопасность в Москве, где Ельцин просит их сделать «семёрку» «восьмёркой». А перед самым голосованием президент на день прилетает в Чечню и на борту БТР подписывает указ о переходе на контрактную систему комплектования армии. Накануне он договорился в Кремле о прекращении боевых действий с чеченским лидером Зелимханом Яндарбиевым.
В первом туре Ельцин набрал 35% голосов, а Зюганов – почти 32%. Бронзовый призёр гонки Александр Лебедь с 14% во втором туре призвал своих сторонников отдать голоса действующему президенту. Ельцин финишировал с 54% и переизбрался на второй срок. Но триумф Кремля, как показали дальнейшие события, оказался пирровым.
Любовь не купишь
Вечером 19 июня 1996 года Аркадий Евстафьев и Сергей Лисовский (заместители Анатолия Чубайса в предвыборном штабе Ельцина) были задержаны при попытке вынести из Дома правительства 538 тыс. долларов США, которые силовики переложили в коробку из-под пачек бумаги фирмы Xerox. Чубайс впоследствии признавал, что это его платёж агитировавшим за Ельцина артистам. А задержание Евстафьева и Лисовского (их отпустили в ту же ночь) организовал глава президентской службы безопасности Александр Коржаков, который, получается, попёр против интересов президента.
Об аппаратной борьбе между Чубайсом и Коржаковым нынче написаны тома. По версии Коржакова, президент финансовой стороной кампании не интересовался, а когда генерал докладывал ему о воровстве в предвыборном штабе, говорил: «Ну поймай хоть одного». Но в итоге Ельцин решил, что в истории с «коробкой из-под ксерокса», как её окрестили журналисты, его бывший телохранитель потерял берега. Утром 20 июня он уволил Коржакова и его союзников – директора ФСБ Михаила Барсукова и вице-премьера Олега Сосковца.
Коржаков впоследствии написал сенсационные мемуары «Борис Ельцин: от рассвета до заката», где описывал кремлёвское закулисье: в частности, как олигарх Березовский, уплетая бутерброды, пытается заказать ему убийство конкурента Гусинского. У его оппонентов своя правда: мол, если бы линия Коржакова и Барсукова победила, то превращение силовиков в высшую элиту началось бы ещё в 1996 году. Так или иначе, россияне увидели огромную пропасть между Ельциным образца в 1991 и 1996 годов. А «коробка из-под ксерокса» стала словно уликой, показавшей, что президент – уже не стоящий на танке борец за свободу, а выразитель чаяний крупного бизнеса, который даёт ему пачки долларов.
К моменту переизбрания Ельцина Бориса Березовского кличут самым могущественным человеком в России, а его закрома оценивают в 3 млрд долларов. Давний знакомый предприниматель Леонид Богуславский рассказывает, что на его вопрос «как дела?» Березовский развёл руками: «Скучно. Парламентские выборы выиграл, премьера назначил. Президента организовал. Не знаю даже, чем заняться».
Его бывший менеджер Игорь Шабдурасулов – первый замглавы администрации президента. У Березовского крупные доли в компаниях «Сибнефть», «ЛогоВАЗ» и «Русал», которые приносят стабильный доход. Более того, ему удаётся «выйти из операционки»: за рост благосостояния Березовского отвечают друзья Роман Абрамович и Бадри Патаркацишвили. «Он говорил: Бадри, мне надо двадцать – и Бадри давал двадцать (миллионов долларов. – Прим. авт.). Отношения между ними были настолько близкие, что Березовский даже не задумывался о том, чтобы юридически оформить договорённости. А Бадри мог снарядить частный авиарейс из Тбилиси в Москву, чтобы Боря поел настоящей грузинской еды», – рассказывает знакомый с ситуацией бизнесмен. Самым главным его активом была близость к власти.
В декабре 1996 года американский журнал Forbes опубликовал статью о Березовском под названием «Крёстный отец Кремля». В ней говорилось о причастности Бориса Абрамовича к убийству телевизионного топ-менеджера и шоумена Владислава Листьева, в результате чего контролируемый им «ЛогоВАЗ» получил львиную долю акций телеканала ОРТ, и его связях с мафией. Когда Березовский подал иск в Высокий суд Лондона, американцы были обескуражены: они писали о нём как о крупнейшем вожде оргпреступности в России и полагали, что тем самым делают ему честь. Они признали, что нет доказательств причастности Березовского к убийству Листьева, и тот снял претензии. Но клише «Крёстный отец Кремля» прилипло.
На таком фоне плохо прививались представления о легитимной собственности. Люди редко понимали, что частный собственник для «Северстали» или «Норильского никеля» всяко лучше государства. Приватизация называлась «прихватизацией» – с негативной коннотацией. Происхождение крупнейших капиталов настолько мутное, что даже в 2000-е у олигархов так и не появилось респектабельной истории успеха. Потанин торговал варёными джинсами, а потом стал владеть ОНЭКСИМ Банком. Между джинсами и банком – пустота. Владимир Гусинский в 1989 году создал советско-американское юридическое СП, а спустя три года у него уже был холдинг из 42 предприятий, на доходы которого он создал частную телекомпанию НТВ.
Российские олигархи резко отличались от американских, чьё обогащение происходило на фоне экономического роста. Форды подняли автомобильную промышленность, Рокфеллеры – нефтяную, Карнеги – металлургическую, Дюпоны – химическую и т.д. Российские же предприниматели, по данным Минэкономики, в период с 1992 по 1996 год вывели за границу 623 млрд долларов. Экономист Григорий Явлинский сформулировал: «Во всём мире банки существуют, чтобы брать деньги у народа и вкладывать их в национальную экономику. Наши банки берут деньги из бюджета и вкладывают их в Мальту».
Тем не менее на пути к эффективной рыночной экономике в 1992–1996 годах было сделано больше, чем за всю перестройку. Удалось преодолеть товарный дефицит, погасить гиперинфляцию, не допустить обвального роста безработицы и создать ключевые государственные институты современной России: налоговую систему, таможню, банковскую систему, финансовый рынок. И самое главное – в стране появилась частная собственность.
К 1994 году в частную собственность перешли 70% предприятий, около 40 млн россиян стали акционерами, по факту оставаясь дешёвой рабочей силой. Своё недовольство население обращало на тех же «министров-капиталистов». Анатолий Чубайс оправдывался: «Мы не могли выбирать между «честной» и «нечестной» приватизацией, потому что честная приватизация предполагает чёткие правила, установленные сильным государством, которое может обеспечить соблюдение законов. В начале 1990-х у нас не было ни государства, ни правопорядка… Нам приходилось выбирать между бандитским коммунизмом и бандитским капитализмом».
Даже в самые голодные 1992–1993 годы доля россиян, желающих продолжения рыночных реформ, несмотря на все тяготы перехода, скакала от 66 до 77%. Однако к 1996 году на перемены рассчитывало гораздо меньше людей, даже если они и голосовали за Ельцина. На инаугурации перед страной предстал тяжелобольной старик: ходят слухи, что «царя Бориса» загнали в ходе избирательной гонки, и он перенёс пятый инфаркт. Первое «клянусь» в коротеньком тексте инаугурационной речи звучит словно крик раненой птицы. Ситуацию несколько исправляют, подробно рассказывая о проведённом в ноябре 1996 года шунтировании, после которого он якобы круто пошёл на поправку – у него даже «рукопожатие твёрдое». Но, наблюдая, как Ельцин передаёт премьеру Черномырдину «ядерный чемоданчик» на время операции, часть населения ещё больше попадает под влияние конспирологических теорий: и царь не настоящий, и Россию уже давно продали.
Социолог Михаил Соколов обратил внимание на широкое распространение «хе-хе установки»: дескать, все вокруг действуют исключительно в корыстных целях, способны на любую гнусность, и главная задача «понимающего» человека состоит в том, чтобы не дать себя одурачить. В XXI веке «хехекающее» общество без труда удалось убедить, что оно всегда ненавидело реформы, а либеральные идеи для России вредны.
Кругом враги
На самом деле выборы 1996 года показали, что у демократии в России хорошие предохранители. Жутким попранием свободы слова кажется сплочение прессы вокруг Ельцина. Жутким скандалом заканчиваются попытки госмонополии «РЖД» выдавать сотрудникам зарплату в обмен на подпись в поддержку выдвижения Ельцина на второй срок. Именно после него в конце 1995-го рейтинг президента пробивает дно: народ возмущён советскими прихватами Кремля. Хотя 1990‑е представляют временем сплошного бандитского беспредела, высшая деловая и политическая элита разбиралась между собой относительно гуманно. Попытка взорвать Бориса Березовского в 1994 году остаётся чуть ли не единственным известным покушением на фигуру такого уровня. Даже люди, утверждающие, что Ельцин мог не отдать Зюганову власть в случае поражения на выборах, ничего не говорят о том, что лидера коммунистов теоретически могли просто грохнуть. Такое было исключено в принципе.
Тем не менее после победы Ельцина выяснилось, что чуть ли не вся страна перестала платить налоги. В предвыборной чехарде федеральные власти пытались никого не злить, и бизнес на всех уровнях почувствовал, что гайки закручивать некому. Да и как молодая и немногочисленная налоговая служба может контролировать денежные потоки, например, на вещевом рынке? По всей стране начались забастовки: одних только учителей бастовало полмиллиона. Цена на нефть упала до 14 долларов за баррель, перекрывая и без того тощие валютные поступления в бюджет. Запад тоже не шибко помогал кредитами, поскольку МВФ раздаёт миллиарды только в обмен на структурные рыночные реформы. В России же на пути реформ по-прежнему стояла прокоммунистическая Дума, где спикером был Геннадий Селезнёв, член Президиума ЦК КПРФ.
Всё это привело к дефолту 1998 года. Обязательства России перед иностранными держателями ГКО (облигаций сроком на год под огромные проценты) превысили 36 млрд долларов, а ежегодные выплаты в их пользу – 10 миллиардов. Резервы Центробанка оценивались тогда в 24 миллиарда. Отсюда и взялись сравнения с финансовой пирамидой: доходы от размещения новых ГКО шли на погашение долгов по старым.
Совсем забывалось, что ГКО начали выпускать не после переизбрания Ельцина, а за три года до этого. Только в 1994 году от реализации ГКО получили 12 трлн рублей! Правительство было вынуждено продолжать эту практику, поскольку бежало наперегонки с лавиной.
Всё это создавало тренды, которые вынуждены были учитывать все успешные российские политики в будущем.