Итог-то невесёлый
Эдуард Лимонов. …И его демоны. - Санкт-Петербург: Лимбус-Пресс, ООО Издательство К. Тублина, 2016. - 240 с. - 2000 экз.
Издательство заранее предупреждает читателя, что «бескомпромиссный писатель и радикальный политик, оказавшись лицом к лицу со смертью, подводит итог своей яркой, авантюрно прописанной жизни». Действительно, в первой части книги Лимонов подробно, очень подробно описывает свою болезнь и сделанную ему операцию. Кстати, в шикарной, недоступной большинству клинике, которую он почему-то называет евро-фашистской. (Мне, перенёсшему недавно два удара, читать было интересно, но ужасов я не испытывал.) Что касается демонов и прочей мистики, то я лично к этому равнодушен, но понимаю, что читатель у подобных текстов, конечно, есть.
А большую часть книги заполняет рассказ о деятельности Партии, которую автор, именующий себя Председателем, не называет национал-большевистской, но читатель Лимонова понимает, о чём идёт речь. В основном описываются события в ДНР и ЛНР – понятно, совсем в недавние времена. Но Москва и Петербург тоже фигурируют на страницах «Демонов».
Привлекают внимание признания, которые делает автор (не хочу сказать «вырываются» – такое не вырывается). «Он (Председатель) вообще любил только солдат и заговорщиков и шлюх, и, распинаясь в речах за простого человека, он, в сущности, их не любил». (Согласование слов – на совести автора.) Презрение к людям проглядывает и на других страницах книги. Например, он цитирует своё раннее (1969 года) стихотворение о городе Саратове:
И длинный в Волге пароход
Какой бессмысленный урод
Гудит и плачет. Фабрика слепая
Глядит на мир, узоры выполняя
Своим огромным дымовым хвостом
И всё воняет, и всё грязь кругом
И белый снег не укрощён
Протест малейший запрещён
И только вечером из чашки
Пить будут водку замарашки
И сменят все рабочий свой костюм
Но не сменить им свой нехитрый ум
И никогда их бедное устройство
Не воспитает в них иное свойство
Против сей жизни мрачной бунтовать…
Лимонов откровенно пишет, что его Партия задумывалась и строилась как «вождистская», и теперь, озабоченный ухудшением своего здоровья, грустит о том, что его некем заменить. Нет людей его уровня. Так он думает.