Теперь Европа - это мы, Россия
У нас любят повторять: «Европа священных камней».
Ну да, они, небольшой континент стран, вообще-то не континент даже, а западное побережье Азии, бахрома на Азии и только, навоевавшись вдоволь, взяли себе в привычку холить и лелеять свои здания и мостовые.
В некоторых странах они даже моют их с мылом. Мыли во всяком случае. (Впрочем, в 13-м лагере в Саратовской области нас тоже заставляли мыть полы с туалетным мылом и били, если мы мыли с хозяйственным).
Они также завели себе множество музеев, где уже века четыре держат свои картины. И держат утварь прошлых веков и наряды. Они развесили аккуратные таблички с названиями своих улиц. Они научили свои полиции выглядеть невозмутимыми и вежливыми.
Они ввели холодно-равнодушное выражение лиц, как эталон для лица образцового гражданина.
Он отрезали с двух концов шкалы лицевой мимики крайние выражения: с одного края отрезали отчаяние и слёзы, а с другой — агрессию, гнев и негодование.
Они шествуют не спеша и не бегут, со спокойными выражениями лиц.
После двух мировых войн они ввели в моду как социальное поведение — такое прохладное, не злое, но на самом деле и не доброе настроение и внешний вид, соответствующий этому настроению, — такую полуприветливую осклабленность, — рот приоткрыт в полуулыбке, клыки спрятаны.
О, эти европейцы!
Мы, Россия, — периферия, окраина европейского мира, многому от них научились, но поскольку мы периферия, то их достижения и новые традиции доходили к нам ослабленными и с опозданием.
Можно воскликнуть, и Слава Богу!
Они все века смотрели на нас двояко, то как на смешных, неуклюжих провинциалов, то как на опасных дикарей, живущих рядом чуть выше по глобусу, в морозных областях. Где-то раз в столетие мы им требовались.
То, чтобы осадить Фридриха Великого в Семилетней войне XVIII века, то чтобы разбить «корсиканское чудовище» Наполеона в XIX, и, в конце концов, подавить восстание Гитлера против современного их мира в XX.
Они так никогда и не привыкли к нам, а мы к ним.
К концу XX, началу …