Братья наши меньшие: каково это - на столе у ветеринара

  Каково это мужской особи расстаться с бубенцами! Думаете шутка. Мой друг сам, можно  сказать, оказался  в таком положении.

   Думаете,  шучу? Не тот возраст.

   Значит,  попал мой друг  в больницу,  как говорится,  «по скорой».  Это значит, что на скорой  помощи его притащили.  Вчера был  как огурчик,  а назавтра простата мочеиспускательный  канал,  простите за банальность, передавила.

  Нужно  пробивать  катетером стенку мочевого пузыря. Операция простая, но  неприятная. Ходит потом бедолага с мочеприемником, пока ему не сделают прокол через заднепроходное отверстие и не  направят кусочек ткани простаты ( железа такая) на  исследование – нет ли там раковых клеток. И ходит этот мужчинка с месяц, словно под дамокловым мечом, пока там,  на  небе, принимается  решение – жить ему или умереть.

  И я тога лежал в урологическом отделении больницы, но  меня  камень в почке донимал, а у Петровича мочеиспускательный канал простата в смертельных объятиях сжимала. Другой мой приятель отказался делать прокол мочевого пузыря и ходить с  мочеприемником.  Так его раздуло, сам по  себе он худой, словно шар в штаны засунули.

  Итак, Петровичу сверху пришло заключение, что в том кусочке простаты, что выудили у него через заднепроходное отверстие, раковых клеток не обнаружено. Вздохнул Петрович  с облегчением – пронесло! А вперед лапароскопическая операция по расширению мочеиспускательного канала. Все очень просто -  вставляют в тот самый канал через «мужскую гордость» съежившуюся от страха зонд с лампочкой и камерой, а также фрезу – и давай пережатую распухшей простатой пропиливать.  Нет, не больно – ты же под общим наркозом.

  А при чем тут кот? Да просто Петрович прошел все круги ада – медицинская сестричка лишала его достоинство скудной растительности. Какая там эрекция, когда от стыда дрожь берет. Наконец его возложили на операционный стол, и врач начинает приготовления к операции. И между делом, с операционной сестрой разговаривает:

  - Так ,паршивец, надоел своими побегами к кошкам, что я решил его кастрировать.

  - Кого, Васю? – переспрашивает сестричка.

 -  Вводите  наркоз, - распоряжается врач и продолжает разговор: - Его родимого.  Ввел  наркоз и - чик скальпелем по бубенцам. Главное не больно!

 - Не дергайтесь, больной, - это он уже к Петровичу, – больно не будет.

  Петрович почувствовал, как ему в вену вводят что-то острое и, уже прощаясь с реальностью, услышал слова врача:

  - Теперь, правда, вялый какой-то стал, зато по бабам не бегает.

  Очнулся он в каком-то сонно-вялом состоянии, когда его уже осторожно снимали со стола. Когда его водрузили на слабые после  наркоза ноги, он осторожно пощупал там, в промежности. Насколько понимает его одурманенная  голова, все на месте.

  Когда Петровича вели по коридору больницы из операционного блока, он напевал песенку, которая почему-то легла ему на душу:

  - Ускакала ты, вдаль, бубенцами звеня!..

  - Удилами, - поправила  его юная медичка-практикантка, которая  набиралась опыта, наблюдая, как Петровича собираются лишить остатков мужской гордости.

  Но Петрович не обращал на нее внимания и все тянул свое.

  В палате его встретили гостеприимно:

  - Заходи Василий Петрович, гостем будешь!

  … Когда Василий Петрович выписался из больницы, он строго-настрого наказал жене, чтобы оставила в покое их кота Ваську. Зачем же кастрировать бедное животное!

  К слову сказать, Петрович больше не звонит своим боевым подругам. А вдруг жена возьмет скальпель! Она же у него медицинский работник.