«Это как надо ненавидеть народ, если прославлять тех, кто принес ему неисчислимые страдания!»

Писатель Владимир Войнович дал большое интервью «Новой газете» о трусости и героизме, о хороших и плохих, о политике и политиках. Предлагаем избранное.

— Владимир Николаевич, вот мы все мечтаем, чтобы оппозиция объединилась, чтобы там были хорошие люди. А вам важно, чтобы хорошие были?

— Понятие «хороший человек» — это не про политика. Политик должен быть целеустремленным, решительным, честолюбивым, властолюбивым. При этом он должен понимать, что, если он берется управлять большой страной и хочет оставить по себе хорошую память в истории, ему следует соотносить свои личные амбиции с интересами людей. Если же он упивается своим всевластием, тем, что может держать в страхе народ, командовать войсками, начинать войны, захватывать территории и млеть от липкой лести, верить подхалимам, которые, заглядывая в глаза, превозносят все его достоинства, реальные и мнимые, а он во все это верит, — значит, очень уж неумен.

Пушкин сказал: «Поэт, не дорожи любовию народной, восторженных похвал пройдет ненужный шум...».

Это к политику еще больше относится, чем к поэту. Ленина и Сталина уж так любили, уж так прославляли... Но постепенно это сходит на нет. Ленин еще в мавзолее лежит, но это вызывает очень непочтительные насмешки над трупом. Памятники ему еще стоят, но обязательно будут снесены все до единого.

Памятники Сталину снесли, теперь опять где-то ставят, но и они будут выкинуты на помойку. Вы скажете, что многие люди до сих пор поклоняются этим идолам. Поклоняются или дураки, которые не представляют, что сделали эти кровопийцы, или негодяи. Они называют себя патриотами, а на самом деле и есть настоящие русофобы. Это как надо ненавидеть собственный народ, если прославлять тех, кто принес ему неисчислимые страдания!

Остаточное поклонение Ленину, а больше Сталину пройдет, как только установится у нас режим более человеческий, демократический. И тогда мудрый политик будет заботиться о том, чтобы люди его запомнили мудрым реформатором, а не кровавым деспотом. Однажды Булат Окуджава встретил Александра Николаевича Яковлева, и тот спросил поэта, как он думает, будет ли в России когда-нибудь порядок. Окуджава предположил: да, будет, лет через 200. Яковлев засмеялся и сказал: «Ну вы, Булат Шалвович, оптимист!» В этом смысле я тоже оптимист. Я думаю, что когда-нибудь, но все же не через 200 лет, а пораньше, в России установится нормальный образ жизни.

— ...Нам ведь хочется за хороших людей голосовать. А в оппозиции скандал за скандалом. Вот народ-то и сомневается.

— Опять вы про хороших людей. Наша оппозиция разношерстна. В ней есть хорошие и плохие, умеренные и оголтелые, либералы, националисты, фашисты и сумасшедшие со всех сторон. Политическая партия может состоять из единомышленников, но вся оппозиция — нет. Для нормальной оппозиции должны существовать нормальные, не то что комфортные, но хотя бы приемлемые условия. Если быть оппозиционером — значит рисковать тем, что тебя посадят или проломят голову в подъезде, то к такому образу жизни готовы немногие.

В нормальном государстве оппозиция — это одна из двух сил, обеспечивающая равновесие. Она примерно равна власти. И она время от времени тоже бывает властью. А власть уходит в оппозицию. Ни тем, ни другим ничто не грозит. Люди продолжают делать свои карьеры. А в такой стране, где оппозиционеров травят, сажают, убивают или создают невыносимые условия жизни, оппозиционерами становятся отдельные герои. Которые при этом могут быть хорошими людьми и не очень хорошими, умными и не совсем.

Героизм и ум — это не одно и то же.