Новая «тройка»
Совместные действия Москвы, Тегерана и Анкары меняют расклад противоборства вокруг Сирии
На сайте газеты The New York Times появилась статья, в которой отмечалось, что Россия напомнила миру о способности атаковать боевиков отовсюду – с авиабаз в Иране и Сирии, а также из Средиземного и Каспийского морей. Спустя пару дней там же вышла статья Н. Макфарка и Д. Сангера, где анализируются причины подобного шага российской стороны. Что за этим стоит?
Если кратко, то Иран разрешил России использовать авиабазу в 47 км от города Хамадана. Об этом в интервью агентству Tasnim заявил министр обороны Ирана Хосейн Дехган и заметил: российская авиация может использовать базу в Хамадане «так долго, как ей это необходимо». И уже 15 августа часть самолётов российских ВКС перелетели из Моздока под Хамадан.
Это позволило сократить подлётное время более чем наполовину. Россия, воспользовавшись иранской авиабазой (а ёе взлётно-посадочная полоса – 4,6 км – даёт ощутимое преимущество по сравнению с авиабазой «Хмеймим» в Латакии), смогла экономить до 2,5–4 млн. долларов в день на военные расходы. Что совсем не лишнее.
Стоит напомнить, что авиабаза в Хамадане с 23 ноября 2015 года уже использовалась ВКС России как третья тактическая авиабаза для усиления авиационной группы ВКС России в Сирии. Австрийская газета Die Presse резонно замечала: Москва дала понять, что наращивает силы в регионе совместно с Ираном, вызывая у Вашингтона головную боль.
Состоявшееся использование российскими бомбардировщиками иранской военной базы для нанесения ударов по ИГИЛ (организация запрещена в России) имеет весьма серьёзное геополитическое значение. По этому поводу французский журналист Ж. Перье отмечал, что в результате чётко проводимой Россией в регионе политики произошло фактически открытое присоединение к борьбе с ИГИЛ не только Тегерана, но и Анкары. На деле это значит, что участие Тегерана и Анкары могут изменить всю стратегию и расклады противоборства на Ближнем Востоке.
Однако геополитические успехи России не ограничиваются лишь укреплением позиций в Каспийско-Черноморском регионе. Недаром экс-главком НАТО в Европе Ф. Бридлав ещё в июне назвал Россию «экзистенциальной угрозой» для США, их союзников и… всего мирового порядка. Россия намерена вновь стать мировой державой… Более того, интервенция России в Сирию продемонстрировала желание Москвы расширить своё влияние за рубежом».
Оставим без комментариев слово «интервенция» – важнее суть. 8 августа в Баку состоялась важная трёхсторонняя встреча президентов России, Азербайджана и Ирана. Она положила начало формированию нового геополитического блока государств. Помимо оборонных и экономических интересов он будет способен реализовать (тем более после налаживания отношений с Турцией) далеко идущие планы в этом регионе. И не только там.
Это, во-первых, возрождение идеи о соединении Петербурга с крупнейшим морским портом Индии в Мумбаи трансконтинентальным транспортным коридором на основе подписанного ещё в сентябре 2000 года договора между Россией, Ираном и Индией. Годом ранее группа индийских, иранских и российских транспортных фирм подписали генеральное соглашение о транспортном коридоре Шри-Ланка – Индия – Иран – Каспийское море – Россия. Сделанные летом уже этого года шаги по созданию коридора «Север – Юг» позволят поднять геополитический статус не только России, но и ШОС (с учётом включения в 2015 году в её состав Индии, Пакистана, Азербайджана, Армении и Ирана), ЕАЭС и БРИКС.
Во-вторых, можно предположить, что формирование «каспийской тройки» придаст импульс решению проблемы распределения углеводородных ресурсов Каспия и раздела его акватории между пятью прибрежными странами. Дело за малым: окончательно решить вопрос, куда впадает Волга – в Каспийское море или в Каспийское озеро? Во втором случае автоматически отпадёт вопрос о разделе шельфа между этими странами, а также все вытекающие из этого неувязки и споры.
Заминка, якобы возникшая между Россией и Ираном по поводу Хамадана, – это, скорее всего, тонкий ход руководства двух стран. Боевые вылеты наших Ту-22М3 из Хамадана не требовали афиширования (это же военная операция). Следом пришлось решать вопросы военно-технического, дипломатического и иного порядка. Как бы там ни было, 23 августа секретарь Высшего совета национальной безопасности Ирана Али Шамхани заявил, что сотрудничество Тегерана, Москвы и Дамаска при проведении операций помешали стратегии США по расстановке сил в сфере безопасности в Сирии, а сотрудничество Тегерана и Москвы носит стратегический характер, основано на национальных интересах сторон и не ограничивается лишь борьбой с терроризмом. Ну а взаимные упрёки, объяснения и раскрытие деталей – это своего рода информационное прикрытие операции. Таковы уж правила гибридной войны.