Газировка

В августе 1991 года я последний раз пил газировку из автомата.

Автомат — помните такие большие белые «шкафы» на улицах? — был ещё советский, а сам Советский Союз уже исчезал.

Дело было в Москве.

Мы с сестрою ехали из Крыма. Отдыхали ещё в советском Крыму, вылетели оттуда, и он, за спиной, стал украинским.

Сели в Москве, доехали до центра, и, едва выйдя из электрички, по обыкновению выпили газировки из автомата.

Кажется, одну копейку стоила просто вода с газом, а три — с газом и сиропом, лимонад.

Помните же?

Там, в автомате, стояли обычные стеклянные стаканы, никто их не воровал. Переворачиваешь стакан, ставишь на моечку, нажимаешь на него, и он ополаскивается водой.

Переставляешь стакан под краник, кидаешь монетку и пьёшь свой холодный бодрящий свежий напиток.

…потом мы позвонили тётушке, она жила в Москве, поговорили с ней по телефону.

Тётушка говорит: «Заезжайте в гости! Чайку попьёте хоть!» — мы отвечаем: «Некогда! Вот газировки попили, и нам хорошо». Она вдруг очень серьёзно говорит: «С ума сошли! Не надо её пить! Стаканы эти облизывать!»

И я тогда, в августе 1991 года, вдруг понял, что газировку из автоматов действительно пить уже не надо. Кончилось это время.

Демократическая Москва напоминала сумасшедший дом, ночлежку, больницу, лепрозорий, табор. Казалось, что ещё буквально три дня назад этого не было. Откуда всё это взялось в том августе?

Автоматы с газировкой скоро пропали с улиц; больше они уже не возвращались. Где они теперь?

Но в каком-то смысле эти автоматы остались для меня символом Советского Союза.

То, что сотни людей, в том числе мы, дети, пили в течение одного дня из одних и тех же стаканов, это показатель огромного количества удивительных вещей.

Для начала, это показатель медицинского обеспечения в СССР. По улицам ходили здоровые люди, они были в абсолютном большинстве. Венерические и все прочие известные миру болезни отсутствовали как факт в огромной — 250 млн. населения! — стране. Это просто невозможно. Но так было.

Значит, не было …