Фёдор Достоевский: Мертвечина фанатизма

Фёдор Достоевский, писатель. «Слизняки, принимаемые за людей», сентябрь 1877 г.

Прежде, например, ну хоть год назад, хоть и старались в Европе отыскать в них какие-то национальные великие силы, но в то же время почти все про себя понимали, что делают они это единственно из ненависти к России. Не могли же они в самом деле не понимать, что там нет и не может быть сил правильного и здорового национального организма, мало того, - что и организма-то, может быть, уже не осталось никакого, - до того он расшатан, заражён и сгнил; что это азиатская орда, а не правильное государство.

Но теперь, с тех пор, как они в войне с Россиею, мало-помалу укрепилось и установилось, в иных местах в Европе, даже уже действительное и серьёзное убеждение, что нация эта не только организм, но и имеющий большую силу, которая, в свою очередь, обладает свойством развития и дальнейшего прогресса.

Эта мечта пленяет многие европейские умы всё более и более, а наконец, даже и к нам перешла. И у нас в России заговорили иные о каких-то неожиданных национальных силах. Но в Европе укрепилась эта мечта опять-таки из ненависти к России, у нас же - из малодушия и страшной поспешности пессимистских заключений, которые всегда были свойством интеллигентных классов нашего общества... Кроме того, Европа, ненавистью к нам, несомненно ободрила и фанатизм. В Европе открылся, наконец, заговор целых шаек, уже организованных, с оружием, с деньгами, чтоб броситься внезапно в тыл... Но в Европе всё это понятно, и понятно, от чего это происходит. Но как у нас-то могут колебаться, волноваться и даже верить в какие-то новые, вдруг открывшиеся, жизненные силы той нации? Чем проявила она эту силу? Фанатизмом? Но фанатизм мертвечина, а не сила, у нас сто раз проповедовали это самые же эти люди, которые верят теперь в тамошние силы.