Ольга Чуворкина, Спасет ли мир искусство..?
«Страсти по Евгении» - так незамысловато называется открывшаяся в Москве третья!! персональная выставка картин небезызвестной фигурантки по делу Оборонсервиса Евгении Васильевой. Своими картинами она буквально ворвалась в наше уставшее от попсы сознание, в современное многострадальное искусство России, уже много лет пребывающее во власти бездумного плагиата и самоцитирования.
И вот оно, свежее дыхание, луч света…
Но нет, не будет больше ни стеба, ни иронии, ни почти забытых призывов придать анафеме и сжечь «дегенеративное» искусство…
А чем мы, собственно, недовольны? Тем, что это déjà-vu и не очень хорошего качества? Позвольте, примитив он такой…
Не стоит удивляться и собственному непониманию творчества Васильевой – может быть дело не в ней, а в нас? Ведь мало кто из художников-новаторов получил признание современников. Непонятыми при жизни остались и Э. Мане, и многие высоко ценимые ныне авангардисты; футуристы свои работы в принципе создавали для будущих поколений.
Идет ли речь о таком феномене как современная арт-критика (кажется, она себя изжила и давно дискредитировала…), так и здесь все в порядке! Кипел мой разум возмущенный, когда я впервые увидела цитаты своих коллег по цеху о работах Васильевой, но может быть дело снова именно что в моей профессиональной незрячести:
1. «Работы Васильевой сделаны в разных стилях: тут и примитивизм, и экспрессионизм, и постимпрессионизм, и импрессионизм... Васильева освоила столько живописных приемов за полгода, это очень трудно», — считает профессор МГАХИ им. В.И. Сурикова, заслуженный художник России Герман Мазурин.
2. «Поражает смелость, с какой художник рисует... Нет пустых, проходных, ученических работ – о каждой из них есть, что сказать. И это вызывает немалое удивление и чувство восхищения – как за такой короткий срок можно создать ТАКОЕ количество классных произведений?!», — Надежда Мусянкова, старший научный сотрудник Государственной Третьяковской Галереи.
Но и подобное знавала история искусств. Вспомним Дюшана и его «Фонтан», который так и не попал в залы экспозиции в 1917 г., но на долгие годы остался в памяти и на обложке журналов.
А теперь вспомним 60-е, когда эти самые «фонтаны» тиражом разошлись по нескольким, в том числе и европейским, музеям. Спустя почти 50 лет арт-критики все-таки смогли разглядеть писсуар и узреть в его обтекаемых формах образ «сидящей и склонившей голову Мадонны», «Будды в момент медитации»…
Без сомнения, современному искусству нужно время, чтобы быть понятым, как минимум, чтобы к нему привыкнуть…
А может быть нам мешает увидеть художника в Васильевой ее биография?..
Справки ради, Евгения ведь не первая, кто «творила» под неусыпным надзором властей. Великий испанец Мигель де Сервантес тоже начинал свой творческий путь в тюрьме (оказывался в ней трижды), куда однажды, как и Васильева, попал за ту же незначительную провинность – растрату казенных денег в особо крупных размерах. Именно в тюрьме в 1602 г. Сервантес начал писать свой роман «Хитроумный Идальго Дон Кихот Ламанчский». В тюрьмах же были созданы и «Развитие капитализма в России» В.И. Лениным (1896 – 1899), и «Что делать» Н. Г. Чернышевским, и «Тюремная исповедь» Оскаром Уайльдом (1897). И этот список далеко не полный…
Что до художников, первым на ум приходит Густава Курбе, глава французской реалистической школы. Он попал в места лишения свободы за свою революционную деятельность – небольшое отличие. Но написал он там несколько картин - «Женщину из Мюнхена» и натюрморт «Фрукты».
Курбе, правда, повезло чуть меньше, чем нашей героине – он предложил свои картины в Салон, но жюри их отвергло.
Иными словами, прецеденты, подобные Васильевой, в истории искусства были.
Но неужели и впрямь близится эра, когда картины Васильевой будут висеть в Третьяковке рядом с Кандинским и Филоновым, олицетворяя нашу русскую живопись…