Каждый раз, занимаясь судебным делом, я жду не столько резолютивной части решения, а его мотивировки. Я уже давно понял, что многие судьи находятся на своей волне и в решениях можно увидеть очень необычные доводы, о которых я, например, даже не думал. Но очень часто вместо судебного акта мы встречаемся с отписками. Наверняка, все мы встречались с тем, что суд пишет что-то из серии "доводы стороны не нашли своего подтверждения в судебном заседании" или иную подобную формулировку, которой и ограничивает анализ доводов стороны. Ладно бы такая проблема возникала только с судебными актами нижестоящих судов. Так и Верховный суд в постановлениях пленума временами не затрудняет себе хоть как-то мотивировать свои разъяснения, даже в том случае, когда практика в разных судах складывается различным образом. Последний пример такого порочного поведения Верховного суда - проект постановления пленума "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств", а именно аб.1 п. 30. согласно которому "Правила пункта 1 статьи 308.3 ГК РФ не распространяются на случаи неисполнения денежных обязательств." Сразу возникает вопрос - почему на денежные обязательства не распространяет свое действие п.1 ст. 308.3 ГК? Разве денежное обязательство нельзя исполнить в натуре? Практика в различных судах по этому вопросу складывается принципиально различная, есть достаточное количество примеров, когда суд начислял астрент на денежное обязательство только на основании п.1 ст. 308.3 ГК. Причем в некоторых случаях толкование п.3 ст. 395 ГК, предложенное Верховным судом в п. 48 Проекта, не спасает, так как не позволяет, например, начислять проценты на судебные расходы, взыскиваемые отдельным судебным актом. Полагаю, что в такой ситуации Верховный суд обязан разъяснить, почему в данном случае суды, которые толковали указанную норму строго буквальн
