АНДРЕЙ ДМИТРИЕВ: Иосиф и его братья, или Сектор Райхельгауза
Монолог Иосифа Райхельгауза в соловьевском «Воскресном вечере», возможно, - наиболее удачная его роль и самая яркая постановка. Во всяком случае, он надолго затмит все прочие театральные достижения этого экзальтированного деятеля.
Казалось бы, там был диалог. Но собеседников Райхельгауза, метавшего перуны, кидавшего предъявы, порывавшегося «дать в рожу», мы в этот момент не слышали. Как водится у этих неполживых людишек, они любую полемику превращают в базар, где слышен надрывный голос одного «праведника».
Монолог Иосифа Райхельгауза в «Воскресном вечере» — его наиболее удачная режиссерская постановка
И всё же фразу Дмитрия Куликова, после которой Райхельгауз соскочил с катушек, мы расслышали: «Вы убийцу защищаете в эфире». Театральный режиссер моментально превратился в апологета Алексея Гончаренко. Язык Райхельгауза тут же заработал исключительно на очищение и вылизывание одесского «милого друга», давно ставшего олицетворением мерзости украинской политики. Но, поскольку режиссер чересчур увлекся собственной гневной тирадой и угрозами в адрес Куликова, облагородить образ «лыцаря» Гончаренко не удалось, картинка смазалась. Понадобилось дополнительное видео: спустя несколько дней после скандала Райхельгауз подробно изложил своевременно подвернувшемуся журналисту свое отношение к подлейшему Куликову и чистейшему парню Гончаренко.
И дело вовсе не в том, что режиссер не смог убедительно защитить своего одесского дружка, причастного к расправе над одесситами 2 мая 2014 года. Дело в том, что Райхельгауз сумел своей истерикой заглушить разумные доводы оппонентов, переключить внимание зрителя. Ведь несколькими секундами ранее политолог Владимир Корнилов на пальцах объяснил: 2 мая Гончаренко бахвалился победой и своим участием в разгроме лагеря на Куликовом поле, а потом, спохватившись, подчистил свои записи, однако скриншоты не горят. То есть, при желании, Райхельгауз мог бы докопаться до правды, прочитав скриншоты первичных записей-рапортов Гончаренко. Но правда меньше всего интересует режиссера. Поэтому сразу же последовал предсказуемый вопль о «распятых мальчиках» — со стремительным переходом к угрозам в адрес «клеветника» Куликова. К аргументам Корнилова больше не возвращались.
Гончаренко бахвалился победой и своим участием в разгроме лагеря на Куликовом поле
Прием нехитрый. Он вполне успешно используется неполживыми журналистами и прочим экспертным веществом «ковтун-карасев-яхно». Теряюсь в догадках… Уж не у Райхельгауза ли в актерской мастерской эти неполживцы и шлифуют свое умение своевременно включать гвалт Привоза и Конного базара, сводить на нет любую дискуссию, проигрышную для них?
Заметим, что московский режиссер одесского происхождения нашел на родине самого «гонимого» и «обижаемого» персонажа — Алексея Гончаренко, за которого не стыдно рвать седалище на федеральном канале. В то время как беременная журналистка Елена Глищинская, обвиняемая в сепаратизме, сидит под стражей в одесском СИЗО. Но какое дело одесско-московскому неполживцу до таких мелких проблем?
Коллективный Райхельгауз — это самое убедительное эстетическое высказывание людей с хорошими лицами.
В соловьевской передаче у этих людей всегда есть свой сектор, где они могут выпустить из себя смрадные неполживые газы. Этот условный «сектор Райхельгауза» похож на бестиарий, где каждой животинке отводится своя аллегорическая функция: блеять, визжать, скакать, бодаться, на худой конец — показывать павианью задницу.
Как только Иосифа и его братьев тычут хорошими лицами в доказательства, уличают во лжи — тут же срабатывает их специфическая «защитная реакция»: «Это всё — распятые мальчики. Это всё — блеф, подлог». Следующий шаг, как правило, — «сплетни в виде версий», «на базаре одна Богословская И. Г. сказала» и т. п. Есть и совсем незамысловатый инструментарий: объявить черное белым, пострадавшего — преступником; доказывать жертве, как он была неправа, попав под раздачу; людей, захвативших административное здание, называть «экскурсантами», а тех, кто это здание освободил от непрошенных гостей, — захватчиками и погромщиками…
За этим «сектором Райхельгауза», за этой неполживой «сектой Иосифа и его братьев» мы наблюдаем уже два года.
Вспомним харьковскую трагедию 14 марта 2014 года, когда неонацисты на Рымарской убили харьковчанина Артема Жудова и днепропетровца Алексея Шарова (погибшие ребята были в числе тех людей, которые 23 февраля 2014 года под памятником Ленину основали организацию «Защитники Харькова»). Что несли тогда все эти говорящие головы МВД! Как изгалялась их журналистская обслуга, заявлявшая, что «ватники»-погромщики напали на офис просветительской организации (националистическая организация «Просвита» сдавала свой офис штурмовикам «Патриота Украины» и Социал-национальной ассамблеи)! Это писали те самые паршивые людишки, которые в харьковских вузах преподают журналистику.
Вспомним харьковскую трагедию 14 марта 2014 года, когда неонацисты на Рымарской убили харьковчанина Артема Жудова и днепропетровца Алексея Шарова
А через несколько дней американское посольство в своем паблике в соцсетях сообщало миру, что 14 марта на Рымарской были убиты «активисты евромайдана» (разумеется, активистами Антимайдана). Эту гремучую неполживую смесь через три недели заполировала еще более «достоверными» сведениями московская журналистка «Радио Свобода» Елена Фанайлова. Набравшись важной информации в харьковском футбольном пабе, она писала в своих заметках, что «двое неизвестных», убитых на Рымарской, оказались «защитниками Харькова» из Донецка (так сказали ей важные люди из паба). Ведь основная функция неполживой журналистки «Радио Свобода» — нализаться пива и воспроизвести то, что ей наболтали обитатели футбольной пивнушки. А сходить на могилу харьковчанина Артема Жудова, побеседовать с его родными — это лишнее… Как и Райхельгаузу — расспросить земляков-одесситов, что делал Алексей Гончаренко 2 мая на Куликовом поле.
Не скажу, что Фанайлова является братом Иосифа. Но они похожи.