Аспирант томского вуза обвинил создателей «Звёздных войн» в копировании сюжета и персонажей советского фильма «Кащей Бессмертный»

С помощью специальной программы для выявления заимствований в художественных произведениях томские программисты доказывают, что самый старый эпизод «Звёздных войн» — «Новая надежда» — по сюжету и персонажам очень напоминает советский фильм «Кащей Бессмертный» 1944 года.
О работе своего изобретения, которое призвано выявлять не только формальный плагиат, то есть копирование целыми кусками, но и художественно переосмысленные заимствования, рассказал региональной редакции агентства РИА «Новости» аспирант Томского госуниверситета систем управления и радиоэлеткроники (ТГУСУР) Евгений Гарин.
Он не просто представляет свою программу, но заявляет, что с её помощью установил: сценарий первой серии «Звёздных войн» заимствован из фильма «Кащей Бессмертный» на 96%. Соответствующее письмо молодой изобретатель направил в министерство культуры:
«Можно говорить о полном совпадении сюжетов двух фильмов: совпадают социальные роли персонажей, их социальное взаимодействие между собой, эволюция социальной среды двух произведений. Это свидетельствует о полном копировании первоисточника „Кащей Бессмертный“ с минимальным авторским вкладом в развитие сюжета плагиативной копии трилогии „Звёздные войны“».
В первую очередь, речь идёт о системе персонажей, но также и о сюжетных ходах, на которых строится повествование. Люк Скайуокер из «Новой надежды» — вылитый Никита Кожемяка из «Кощея», считает Гарин.
Дальше — больше. «Сокол тысячелетия» — это ковёр-самолёт: когда энергетический луч захватывает корабль Хана Соло — это переделанная сцена с ковром, прикованным цепью к земле. Марья Моревна из русской сказки, понятное дело, — принцесса Лея Органа. Старичок Сам-с-перст-борода-семь-верст, который делится своей силой с Никитой Кожемякой, — это магистр Йода.
В самом начале «Новой надежды» дроид R2D2 рассказывает, сбивчиво и непонятно, о похищении принцессы Леи. История «Кащея» начинается с того, что Кожемяка узнаёт о похищении Марьи Моревны от умирающего «озорного парня». В фильме ещё много похожего, заявляет Гарин, даже экспозиция в виде начальных титров.