В прошлом выпуске начались мирные переговоры между утомленным Сигизмундом и радостными еретиками–гуситами, а табориты прицелились в сторону Балтийского моря — настучать по тевтонским каскам.Дипломатия началась еще на Базельском соборе, и продолжалась там довольно долго ввиду непримиримости и упрямства обеих сторон. Как мы уже писали ранее, на самом соборе ничего решить не получилось, но немецкие земли взвыли, и Сигизмунд таки послал людей разруливать проблему дальше, но уже в Праге.Пока в столице тянулась долгая говорильня, порой прерываемая матюгами и обиженными воплями, Прокопу поступило прекрасное предложение — впрячься на стороне хороших парней в гражданскую войну в Польше. В то время там делили апельсин и корону Ягайло и Свидригайло (как бы жутко это не звучало для русского уха). Так как первый из них предложил не поляков резать, а вальнуть Тевтонский орден, попутно нагадив в кашу Сигизмунду, стоявшему за ним, Прокоп всеми конечностями поддержал такой активный отдых.Сам, правда, не поехал, к своему великому неудовольствию — долгие прыжки чашников вокруг Сигизмунда и католиков начинали напрягать, и стоило остаться в Чехии, давить коллаборационистов моральным авторитетом. Однако на помощь польским братушкам выдвинулось неплохое войско таборитов.Это была их последняя и, наверно, одна из самых эпичных «веселых прогулок». 4 месяца еретики демонстрировали северным соседям отработанное искусство взбивания пюре из бронемишек. К гуситам в этом славном забеге присоединились граждане из Померании и из Молдавии. Ну и поляки Ягайло, само собой. Бедная Пруссия, получив такой букет туристов, сопротивлялась как могла, но с эти интернационалом ничего сделать не вышло. 13 сентября 1433 Тевтонский орден запросил мира. Причем сами рыцари с истинно немецкой упертостью были готовы сражаться дальше — пощады захотело мирное население, охренев от того ада, что учиняли чужеземные гости. Переговоры длились до декабря и закончились победой Ягайло — его финальным аргументом было предложение позвать еще больше парней из Чехии, их там много, всем хватит.Так польский король остался победителем, хоть и с несколько подмоченной репутацией в глазах католического сообщества. Все–таки звать на помощь непобедимых еретиков — чит и моветон. Но репутация была быстро восстановлена после того, как Свидригайло побежал договариваться не с кем–то там, а с татарами. На фоне такого дикого грехопадения и Ягайло стал казаться католическому миру белым и пушистым. Тем более что он пообещал, что больше так не будет.Однако мы отвлеклись. Гуситы дошли до Балтийского моря, наполнили фляги морской водой в знак того, что лишь океан может остановить таборитскую мощь, спели про Божьих воинов и в 1434 году вернулись домой. Чтобы узнать, что насчет океана они как–то переборщили.Еще в конце 1433, поняв, что чашники таки мирятся с католиками, Прокоп взбесился и начал атаковать предателей. Но войны не получилось — самые суровые и обстрелянные бойцы ушли в Польшу, а оставшиеся уже изрядно устали от постоянного мочилова, да и особого желания рубить своих же чехов не выказывали. Попробовав осадить Пльзень, Прокоп вообще получил бунт в собственном войске и откатился от города несолоно хлебавши. Радости и счастья предводителю таборитов это не прибавило.Чашники же, понимая, что сейчас вернутся пацаны из Польши и начнется некрасивое, ускорили процесс переговоров и быстро сформировали коалицию из умеренных гуситов и недобитых богемских католиков, обозвавшись Богемской лигой. По большей части это были дворяне, которых откровенно задрало засилье на улицах радикальных смердов и холопов.Началось там же, где и в 1415 — в Праге. Старый город пошел на Новый, и Прокоп Голый не осилил удержать оборону. Пришлось бежать, срочно вызывая с подкреплениями другого Прокопа, Малого. Тот подошел с остатками войск и кое–как прикрыл отступление таборитов. Гражданская война вспыхнула с новой силой.Решающее сражение между Богемской лигой и таборитами произошло 30 мая 1434 года около сила Липаны. 700 боевых возов и примерно 12,5 тысяч у лиги, 480 и 11 тысяч у радикалов — силы почти равные.Прокоп все сделал по науке. Нашел высокий холм, да еще и с речкой, дополнительно огородил его рвом, выстроил вагенбург и начал ждать. На всякий случай оставил кавалерию вне крепости, чтобы в случае чего нанести решающий удар по противнику.Супостаты скоро нарисовались под холмом и стали мрачно тупить под обстрелом. Атака началась только в три часа дня. Бойцы лиги выстроились в колонны, перед которыми шли возы и эдакими гусеницами печально поползли наверх. Вообще чашники старались угадывать интервалы между залпами таборитских пушек — благодаря этому клубы порохового дыма хоть немного скрывали наступавших, но помогало это слабо, и приверженцы мира и Сигизмунда несли серьезные потери. Их собственная артиллерия тоже участвовала как могла, но толку от этого было немного.Наконец, войска лиги замедлились, встали, а потом и вовсе начали отступать. Радостно рыча, Прокоп объявил контратаку — тоже все по науке, как до того делалось не раз и не два. Размахивая цепами, табориты ринулись вниз. И внезапно выяснили, что план Богемской лиги удался. Чашники прекрасно знали, с кем имеют дело, и как обычно действует Прокоп.Как только атакующие силы вошли в зону уверенного поражения, с возов чашников вдарило картечью, расплескав наступающих. Не успели те прийти в себя, как с флангов накатила тяжелая дворянская конница, заботливо приберегавшаяся для этого момента, а потом одним рывком противники Прокопа по трупам ворвались в открытый для контратаки вагенбург.Из кольца возов очень сложно быстро убежать, особенно когда он на холме и окружен рвом. Единственным шансом таборитов оставалась их конница, до того не участвовавшая в битве, но… Но ее предводитель решил, что с него хватит, сражение проиграно и умотал вдаль.Оба Прокопа погибли, защищая вагенбург. Порядка 700 человек сдались, пообещав перейти на сторону чашников, но сделали это очень зря — их позагоняли в сараи и сожгли заживо. Радикальным гуситам как военному и политическому движению пришел конец. Рассеянные остатки таборитов вылавливали по городам и весям еще несколько лет, после чего дожигали, вешали и окончательно решали гуситский вопрос другими способами.Через два года, в 1436, были подписаны Пражские компактаты — бледная и урезанная тень изначальных требований гуситов. Зато покаявшихся дворян из чашников обещали не преследовать и — что очень важно! — оставили им большую часть нажитого в смутное время. Через месяц после подписания договоренностей Сигизмунд вновь был единодушно признан королем Богемии. Как он сам сказал, послушав о битве при Липанах: «Чехов могут победить только сами чехи».В целом, так оно и вышло. Многие гуситы стали наемниками на службе сопредельных стран, где не допытывались о прошлом, некоторые забыли о годах резни и стали восстанавливать изрядно порушенную страну, кто–то ушел в подполье и продолжил сражаться, а кто–то впоследствии организовал общество «Чешские братья».Сигизмунд умер в 1437, так и не успев вдоволь поправить проблемной Чехией.И вряд ли бы получилось — хоть таборитов и не стало, а гуситские войны завершились, Богемию лихорадило еще долго.Вплоть до Кутнагорского мира в 1481 в стране продолжались стычки, иногда переходившие в полномасштабные войны. Но это уже совсем другая история.Прошлый выпуск:
Написал
на
/
