…Истрия одной песни. Так получилось, что записи песни «Кокаинетка» нет в исполнении самого Александра Николаевича Вертинского, но есть легенда… Тайны и загадки, вот о них мы сегодня и поговорим. …В журнале "Театр и искусство" (1914) была напечатана небольшая репортерская заметка: «Известная москвичам по театру Сабурова артистка Н.Н.Вертинская отравилась в Петрограде кокаином. Причина - неудачно сложившаяся личная жизнь». О гибели сестры Нины Вертинский узнал на фронте. Но вот как он сам вспоминал об этом позднее: В поезде была книга, в которую записывалась каждая перевязка. Я работал только на тяжёлых. Лёгкие делали сестры. Когда я закончил свою службу на поезде, на моем счёту было тридцать пять тысяч перевязок!.. — Кто этот Брат Пьеро? — спросил Господь Бог, когда ему докладывали о делах человеческих. — Да так… актёр какой то, — ответил дежурный ангел. — Бывший кокаинист. Господь задумался. — А настоящая как фамилия? — Вертинский. — Ну, раз он актёр и тридцать пять тысяч перевязок сделал, помножьте все это на миллион и верните ему в аплодисментах. С тех пор мне стали много аплодировать. И с тех пор я все боюсь, что уже исчерпал эти запасы аплодисментов или что они уже на исходе. Шутки шутками, но работал я в самом деле как зверь… Попав в санитарный поезд, я совсем потерял связь с сестрой Надей и вспомнил о ней тогда, когда однажды одна из девушек-медсестёр, которая немножко ближе знала меня, сказала: — Ты знаешь, Пьероша, говорят, твоя сестра умерла! — Умерла? Где? — В Москве. В гостинице. Легла в кровать, закрыла двери и приняла сразу несколько граммов кокаина… И все. Больше я ничего не узнал. Сколько я ни искал потом эту гостиницу, сколько ни наводил справок, так ничего до сих пор не знаю — ни где она умерла, ни где её похоронили… В 1916 Вертинский возвращается в Москву, возвращается в свой круг общения (кто остался), заводит новых друзей, поет песенки – «Лиловый негр», тогда же в его репертуаре появляется трагичная, навзрыд, на звенящем нерве «Кокаинеточка». Что Вы плачете здесь, одинокая глупая деточка Кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы? Вашу тонкую шейку едва прикрывает горжеточка. Облысевшая, мокрая вся и смешная, как Вы... Вас уже отравила осенняя слякоть бульварная И я знаю, что крикнув, Вы можете спрыгнуть с ума. И когда Вы умрете на этой скамейке, кошмарная Ваш сиреневый трупик окутает саваном тьма... Так не плачьте ж, не стоит, моя одинокая деточка. Кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы. Лучше шейку свою затяните потуже горжеточкой И ступайте туда, где никто Вас не спросит, кто Вы. Она становится так популярна, что в 1917 году московское издательство «Прогрессивные новости» Бориса Леопольдовича Андржеевского, выпускает целую серию «Печальные песенки А. Н. Вертинского». Надо сказать, что и сам Борис Андржеевский сочинял цыганские и итальянские (да-да) песенки и романсы, например, «Волна ничего не сказала», «Забудь былое», «Милый друг, нежный друг», «Расскажу, почему я люблю» (ответ на романс «Почему я люблю»), «Страдание» и «Марш борцов». Сделаю небольшое отступление, Борис Андржеевский во многих источниках указан, как автор текста романса «Эх, ямщик, гони-ка к Яру!» (автор музыки – А. Юрьев, правда, был еще Евгений Юрьев – известный композитор, написавший много цыганских романсов). А с другой стороны, в 1933 году в Варшаве фирма «Сирена Электро» издает пластинку Юрия Морфесси, где авторами песни указаны: А. Обухов и Е. Юрьев. Но загвоздка в том, что и Юрьев и Обухов – композиторы, то есть, тут где-то явная ошибка. С другой стороны, учитывая, что Б.Л. Андржеевский оставался в Советской России, возможно, Морфесси не захотел навредить своему знакомому издателю, а то, что они были знакомы – без всяких сомнений. А вот что пишет о себе и своих песенках Александр Вертинский в период середины 1917 года: …У меня были «Жамэ», «Минуточка», «Бал господен», «Креольчик», «Лиловый негр», «Оловянное сердце»… Одну за другой постепенно создавал я свои песни. А публика, не подозревавшая, что обо всем этом можно петь, слушала их с вниманием, интересом и сочувствием. Очевидно, я попал в точку. Как и все новое в искусстве, мои выступления вызывали не только восторги, но и целую бурю негодования. В чем только не упрекали меня! Как только меня не поносили и не ругали! Страшно вспомнить. Уже позже, в Киеве, на концерте какой то педагог вскочил на барьер ложи и закричал: — Молодёжь! Не слушайте его! Он зовёт вас к самоубийству! Молодёжь с хохотом стащила его с барьера ложи. А все потому, что в своей песенке «Кокаинетка» я осмелился сказать: Так не плачьте! Не стоит, моя одинокая деточка, Кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы! Лучше синюю шейку свою затяните потуже горжеточкой И ступайте туда, где никто вас не спросит, кто вы! Конечно, это было жестоко и не весьма педагогично. Но, увы, это было единственное, что можно было ей посоветовать. Тут важно отметить две вещи – он упоминает СВОЮ песню «Кокаинетка» и говорит о Киеве, с которым у него всего была связь, с друзьями и поклонниками. Почему я заговорил о Киеве? Давайте попробуем вернуться на 5 лет назад и пусть сам Александр Николаевич расскажет о тех годах и людях, которые его окружали: Тут я попал в один хороший литературный дом, о котором на всю жизнь сохранил самые тёплые воспоминания. Это был дом Софьи Николаевны Зелинской, преподавательницы женской гимназии, очень образованной и умной женщины. У неё собирался весь цвет интеллигенции Киева. Мужем её был Н. В. Луначарский, брат Анатолия Васильевича Луначарского…… В её доме бывало много интересных людей. Поэты Кузьмин, Владимир Эльснер и Бенедикт Лифшиц, художники Александр Осмёркин, Казимир Малевич, Марк Шагал, Натан Альтман, Золотаревский и другие, имена которых я уже забыл, и главное — много талантливой молодёжи. Так вот о талантливой молодежи… Вэлвл Гуревич, более известный позднее, как поэт-песенник Владимир Агатов тоже родился в Киеве, правда, в 1901. Уже в восемнадцать лет литературные заметки молодого дарования были замечены и публикуются в сборнике «Стихи и проза о русской революции» (его авторами были А. Блок, А. Белый, М. Горький и В. Маяковский, С. Есенин и Н. Клюев, З. Гиппиус, И. Эренбург и другие), книга выходит в Киеве и вскоре Главлит ее запрещает. С этим людьми еще до начала Первой Мировой, да и позднее, не раз пересекался Александр Николаевич, со многими был лично знаком и дружил. Могли ли быть знакомы и пересекаться Вертинский и Агатов?! Теоретически и практически – да, могли, такая возможность не исключается. С 1919 Владимир Агатов работает в киевских газетах, наверняка знаком с городскими знаменитостями, позже он переедет в Москву и издаст поэтический сборник «Зеркала» (1923), написанный, как отмечают литературоведы, под большим влиянием поэтов Серебряного века. Стоит сказать, что «Кокаинетка» и «Темная ночь» довольно похожи по строению, по ритмике стиха… Мог ли юный Владимир Агатов написать о том, что его окружало, чем жила богема тех лет – разочарование, кокаин, смерть?!... Да, мог, могло ли это стихотворение каким-то образом через знакомых попасть к Александру Николаевичу, тоже не исключаю такой возможности. Имя Вертинского уже тогда гремело по России и юный поэт мог написать или подражание, или посвящение великому земляку, тут уж остается только догадываться. Но ведь почему-то появляется на одной из программок надпись – «Кокаинетка» (В.Агатов)?! Думаю, тема кокаина и судьба падших женщин не нова в русской жанровой песне, вспомнить хотя бы «Маруся отравилась», позднее она проявилась и в других формах. …Перебиты, поломаны крылья. Серой болью всю душу свело. Кокаина серебряной пылью Все дороги мои замело…. Эти строки поет под гитару зечка в пропагандисткой киноленте Евгения Червякова «Заключенные» (1936), в которой рассказывается, как Советская власть перевоспитывает преступников, отбывающих свой срок на Беломорканале. В титрах значится, кстати: композитор фильма - Юрий Шапорин, автор текстов песен - Сергей Алымов. Кстати, вот вам и авторы песни. Ирония судьбы заключается в том, что сам Алымов за революционную деятельность при царе попал в ссылку, бежал, поселился в Китае, в 1920-м году вернулся в РСФСР, но в начале 30-х был осужден и отправлен исправительно-трудовой лагерь «Беломоро-балтийский канал имени Сталина» (так называлось полностью это учреждение), где редактировал газету для заключенных. В разные годы он написал такие песни, как «По долинам и по взгорьям, «Соленая вода», «Лучше Родины на свете не найдешь!», «Россия», «Хороши в саду весной цветочки», «Самовары-самопалы», «Пути-дороги», «Вася-Василек». Эти песни звучали на радио и телевидении. Почему-то мне кажется, что сам фильм «Заключенные» мог стать предтечей известной лагерной песни «Про Кольку-ширмача», но это уже совсем другая история. То, что песня «Кокаинетка» очень личная и за ней стоит огромная трагедия и внутренняя драма, тут и сомневаться не приходится, но когда настало время и Александр Вертинский начал записывать в 1930 году свои песни, примерно за три года записал он их ровно 100: - 48 на фирмах «Parlophon» (Германия, Англия, Франция) и «Odeon» (Германия); - 22 на фирме «Columbia» (Англия, США); - 30 на фирме «Syrena Electro» (Польша). Как ни странно, но песня «Кокаинетка» в их число не попала… Каприз ли маэстро, отказ и полное неприятие когда-то пагубной привычки, указание звукозаписывающей компании – неизвестно. В Польше Александр Николаевич записывался в сопровождении легендарного оркестра под управлением Ежи Петербурского, автора песни «Синий платочек» и других. А может он хотел, опять же, оградить от неприятностей автора – Владимира Агатова, нам этого не дано узнать, увы. Впрочем, Агатова это не спасло, поэт был репрессирован в 1949 году и вышел по амнистии в 1956, в лагере он был директором театра. И последнее… классическим исполнением «Кокаинетки» считается прочтением Татьяной Кабановой, чуть ранее пели ее и Майя Розова, и грузинская певица Манана Менабде. Готовился фильм «Отчаяние», где ее пела Катя Ланцевич, но она «сняла» ее из репертуара все той же Кабановой, по тому же пошли и еще десяток певиц. Из мужчин, наверное, лучше всех ее спел Юрий Балабанов, ныне проживающий в Германии, пел ее и Александр Васильев (группа «Сплин»), но – не тронуло, извините. Но многие исполнители песен и романсов так и не отважились спеть эту песенку… Михаил Дюков специально для сайта «Классика русского шансона» blatata.com Источники: Е. Д. Уварова «Судьба и песни Александра Вертинского» Александр Вертинский «Дорогой длинною…», М., 1991 г. Александр Вертинский «Песни и романсы», М., 1991 г. Александр Вертинский «За кулисами», М., 1991 г. Российская государственная библиотека (каталог), Москва Tomasz Lerski: Syrena Record — pierwsza polska wytwórnia fonograficzna — Poland’s first recording company — 1904—1939. New York, Warszawa: Karin, 2004 г.
