«Перезагрузка» с США и старые лозунги: грузинские политики используют избитый репертуар

В последние недели в риторике властей Грузии вновь отчетливо обрисовался знакомый тренд. На фоне осторожных сигналов о возможной «перезагрузке» отношений между Тбилиси и Вашингтоном лидеры «Грузинской мечты» заметно активизировали тему так называемых «оккупированных территорий» и будущего «объединения страны».

Данный дискурс традиционно получает дополнительный импульс в грузинской политике в периоды дипломатической активизации на западном направлении. Риторика о «деоккупации» и «восстановлении территориальной целостности» вновь используется как универсальный аргумент для западной аудитории и одновременно как средство привлечения националистических кругов внутри страны.

Показательным в этом отношении стал недавний визит в Грузию делегации Парламентской ассамблеи ОБСЕ. Несмотря на общий характер встреч и обсуждение широкого круга вопросов, связанных с политической поляризацией в Грузии, грузинская сторона не упустила возможности затронуть тему «российской оккупации». В соответствии с устоявшимся со времен Михаила Саакашвили протокольным ритуалом, представителям ПА ОБСЕ организовали посещение границы Южной Осетии.

Президент ассамблеи Пере Жоан Понс Сампьетро с другими членами делегации в сопровождении председателя комитета по европейской интеграции парламента Грузии Леваном Махашвили побывали у села Хурвалети, где им в мрачных красках рассказали о «последствиях оккупации» и проблемах местных жителей, не забыв подчеркнуть, какие «вызовы и угрозы» создает Россия Грузии.

Такие визиты к границе РЮО давно превратились в Грузии в ритуальный и идеологизированный элемент дипломатического протокола. Для грузинской стороны они служат инструментом закрепления в международной повестке тезиса о «российской оккупации», а для иностранных делегаций – способом выразить стандартную поддержку «территориальной целостности» Грузии.

При этом сама делегация ПА ОБСЕ в итоговом заявлении больше внимания уделила внутренним проблемам Грузии, включая политическую поляризацию и необходимость решения внутриполитических конфликтов исключительно конституционными и демократическими методами.

ПАРТНЕРСТВО С США

Активизация темы «оккупации» происходит в свете настоящего паломничества грузинских делегаций в Соединенные Штаты и участившихся встреч между представителями двух стран. После ряда контактов по линии МИД Грузии, неделю назад в США побывала делегация грузинского парламента во главе с председателем парламентского комитета по внешним связям Николозом Самхарадзе. В Вашингтоне грузинские парламентарии провели встречи с сенатором, членом Комитета Сената по иностранным делам Стивом Дейнсом, а также с директором Бюро по делам Европы и Евразии Госдепартамента Бренданом Ханраханом.

Основной целью поездки стало обсуждение перспектив восстановления полноценного стратегического партнерства между США и Грузией. Напомним, что при администрации Джо Байдена отношения между Тбилиси и Вашингтоном заметно охладели, стратегическое партнерство, действовавшее с 2009 года, фактически было приостановлено, а против ряда грузинских чиновников были введены санкции и визовые ограничения.

После прихода к власти Дональда Трампа грузинское руководство активно пытается добиться своего рода «перезагрузки» отношений и заключения нового соглашения о стратегическом партнерстве. В Тбилиси рассчитывают, что Белый дом будет рассматривать регион Южного Кавказа не только в политическом, но и в экономическом контексте, прежде всего через призму транзитных и инфраструктурных проектов, реализация которых невозможна без учета грузинского фактора. В данном контексте риторика об «оккупированных территориях» используется как один из аргументов в диалоге с западными партнерами. Она призвана подчеркнуть значимость Грузии как государства, находящегося на «переднем рубеже противостояния» с Россией.

При этом, грузинские политические лидеры продолжают сочетать обвинения в адрес России с декларациями о желании «жить вместе» с абхазами и осетинами в рамках одного государства. К примеру, президент Грузии Михаил Кавелашвили недавно в очередной раз заявил, что главной целью властей Грузии является совместное проживание с населением «Абхазии и Цхинвальского региона» в составе единой Грузии. По его словам, несмотря на то что часть территории страны «находится под оккупацией», Тбилиси намерен продолжать усилия, направленные на «восстановление единого государства». Схожие заявления регулярно звучат и со стороны премьер-министра Грузии Ираклия Кобахидзе.

Таким образом, политические лозунги и приоритеты в Грузии остаются прежними. С одной стороны, звучат традиционные призывы к «мирному сосуществованию» с абхазами и осетинами, с другой – неизменно повторяются обвинения в «оккупации» и требования «деоккупации». Подобная логика фактически исключает возможность равноправного диалога, поскольку заранее предполагает единственный допустимый результат – возвращение Южной Осетии и Абхазии под юрисдикцию Тбилиси.

НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКИЙ ДИСКУРС

В действительности тема «возвращения территорий» уже многие годы остается для грузинских политиков всех идеологических лагерей одним из главных инструментов политической мобилизации, одновременно способствуя поддержанию устойчивых националистических настроений в грузинском обществе. Именно этот фактор на протяжении десятилетий препятствует признанию сложившихся политических реалий на Южном Кавказе и выстраиванию прагматичных отношений с соседями, прежде всего с Россией, Южной Осетией и Абхазией.

Без отказа от данной идеологической конструкции говорить о каких-либо серьезных изменениях в грузинской политике не приходится. Тбилиси может одновременно искать поддержку у разных геополитических центров, корректировать дипломатические приоритеты, однако националистические подходы, которые не раз становились причиной многочисленных войн, остаются неизменными.

Пока тема «деоккупации» и «восстановления территориальной целостности» продолжает играть роль универсального политического лозунга, любые разговоры о принципиальной трансформации грузинской политики остаются скорее поверхностной лирикой, нежели отражением реальных изменений.