«Пытался заслужить любовь»: коллега рассказал об убийце сына Стаса Намина
В эту пятницу на заседании в Мособлсуде по делу Романа Ткаченко, убившего сына продюсера Стаса Намина и свою бабушку, сторона защиты пригласила коллегу по работе в IT-компании и друга обвиняемого Александра Рыжова. Свидетель рассказал, что Ткаченко был стойким человеком, но был с детства вынужден бороться за любовь и уважение знаменитого отчима. Фото: Лилия Шарловская тестовый баннер под заглавное изображение
Как выяснилось, Рыжов знаком с подсудимым 11 лет, начиная с первого совместного проекта. О поведении Романа на работе свидетель сказал, что у него складывались хорошие отношения с коллегами, и он вёл себя всегда очень по-человечески, справедливо и правильно. А как работник обладал обладал находчивым умом и мог решить самые сложные и нестандартные задачи. Компания, к слову, занимается разработкой трёхмерных моделей на основе фотографий, связанных с геодезией.
Александр был также знаком с женой и дочерью Ткаченко. Отношения между ними он охарактеризовал как «такие, как должны быть в крепкой нормальной семье». Однако это касалось той семьи, которую Ткаченко создал сам. Со слов свидетеля, с бабушкой и братом Артёмом отношения были не всегда гладкие, хотя в целом и хорошими, а с отчимом — совсем никакие.
— По отношению к Анастасу у Романа была битва за уважение и любовь, — заявил Рыжов. — Мальчик, который растет, хочет получить их от отца. Но этого не было. Могли наорать, отвесить подзатыльник. Не тот пример отца и мужчины. На мой взгляд, безуспешные попытки заслужить любовь стали причиной внутренних душевных терзаний Романа.
На вопрос защитника Ткаченко о том, бывал ли Роман импульсивен, свидетель ответил отрицательно.
— Стойкий человек, хорошо себя держал и внешне, и внутренне, но любую стену можно сломать, —добавил Рыжов. — Он взял отпуск, чтобы разобраться со своим эмоциональным состоянием. Из тех разговоров, что между нами были, как я понимаю, он относился с уважением и любовью к бабушке и брату. Ничего не слышал о них отрицательного. Видимо в силу накопившихся переживаний в состоянии аффекта он сделал то, что сделал.