Великий святой сказал: «не называй Бога справедливым!» Это как понимать?!

В общественном и правовом сознании справедливость связана с соразмерностью: каждому воздается по заслугам, добро вознаграждается, зло наказывается. Однако исторически и культурно этот критерий весьма изменчив. То, что в одну эпоху считалось справедливым наказанием, в другую воспринимается как чрезмерная жестокость. Следовательно, справедливость в ее реальном выражении не является абсолютной и внеисторической нормой. Она функциональна, регулирует общественный порядок, но не относится к числу так называемых вечных ценностей.

Исаак Сирин исходит именно из этого. Если мыслить Бога как высшего гаранта некоей абсолютной справедливости, Он оказывается встроенным в безличный, неумолимый и неизменяемый космический механизм. В такой модели суд Божий сводится к взвешиванию хороших и плохих поступков человека, а спасение становится итогом формального подсчета грехов и добродетелей. Подобная схема понятна и логична, но она подменяет личностный характер и живое действие Бога бездушным причинно-следственным законом.

Преподобный Исаак противопоставляет справедливости и правосудию милосердие Божие. Правосудие, по его определению, держится на понятии меры и не допускает отклонений: каждый получает должное. Милосердие же выходит за пределы меры. В этом смысле оно не продолжение справедливости, а иной способ отношения. Отсюда и его мысль, приведенная выше: если бы Бог был справедлив, никакой человек не устоял бы перед Ним, потому что перед святостью Божией даже самый святой праведник выглядит весьма неприглядно. Это подтверждается опытом многих христианских подвижников, которые по мере своего духовного возрастания начинали видеть в себе все больше грехов и несовершенств, искренне считали себя недостойными спасения, но полагались при этом на милость Божию.

Такое понимание напрямую связано с христианской сотериологией — учением о спасении. Спасение мыслится не как заработанный и заслуженный мной результат, а как дар, превышающий человеческие заслуги. Милость Божия не отменяет необходимости нравственной жизни и исполнения заповедей: живя по Евангелию, человек безусловно становится ближе к Богу, — она покрывает наши слабости и несовершенства.

Страх наказания — как это часто бывает в мире, где справедливость и правосудие выступают мерилом общественной жизни, — может дисциплинировать, однако настоящие отношения с Богом основаны не на животном страхе и ожидании кары, а на благодарности за тот дар Его любви и благости, которого я не заслуживаю и который я по определению не могу заслужить, как бы не старался.

В такой перспективе утверждение Исаака Сирина о «несправедливости» Бога закрепляет приоритет любви над бездушной юридической логикой и утверждает Бога как свободную Личность, а не функцию космического закона.