«Пап, прости меня». Невыдуманная рождественская история

Эту историю мне рассказал один мой приятель.

«К тому времени мне было 20 лет, я жил в Москве и чувствовал себя совершенно потерянным. После сильнейшего нервного срыва жизнь превратилась в пепел — еда потеряла вкус, эмоции будто бы отключились.

Но что страшнее — испортились отношения с отцом. Он, некогда во время совместных путешествий водивший меня по соборам Европы и рассказывавший о костёлах невероятной красоты, теперь не сильно общался со мной, а я — с ним.

«Ты слишком эмоциональный», — сказал он мне во время одной из наших ссор, и я хлопнул дверью. В итоге я стал озлобленным, а дальше эта озлобленность и вовсе сменилась апатией.

В канун Сочельника я гулял по центру Москвы, случайно свернул в переулок и увидел маленькую белокаменную церковь, светящуюся тёплым светом. Что-то потянуло меня внутрь — не вера, а, наверное, отчаяние. Внутри пахло воском и ладаном. Тишина, наполненная каким-то тонким смыслом. А под куполом — Христос с бесконечной, как мне казалось, печалью во взгляде. Взгляд этот был обращён прямо на меня. В нём не было осуждения, но было много понимания.

Я увидел, что в храме шла исповедь. Встал в конец очереди. Помню, что, когда подошел к священнику, из меня хлынуло всё: я рассказал про предательство дорогих мне людей, про злобу, разрыв с отцом — нóшу, которую я таскал годами.

Батюшка слушал молча. А потом тихонько сказал: «Бог близок к сокрушённым сердцем. Ты пришёл — это главное».

Выйдя на улицу, я ощутил неописуемую лёгкость. Пальцы дрожали, я решил набрать номер и еле-еле проговорил: «Пап… это я. Можно я к тебе заеду?».

После долгой паузы я услышал: «Я думал, ты никогда не позвонишь».

На кухне дома у отца стояла тишина.

Голос его дрогнул. Я поднял глаза и увидел в его взгляде ту же печаль и надежду, что часами ранее — во взгляде Христа.

«Пап, — сказал я, — прости меня. Я сегодня был в церкви… Исповедовался Богу».

На его лице что-то переменилось. Он вдруг сказал то, что я вовсе не ожидал услышать: «Я молился за тебя. Каждый день я молился».

И я понял: мой отец никогда не переставал верить. Никогда не переставал любить.

Мы говорили до глубокой ночи. Обиды не исчезли тотчас же, но дверь, наглухо заколоченная, наконец открылась. Позже мы вышли на улицу.

Золотые купола храмов сверкали на фоне тёмного неба.

Я посмотрел вверх и прошептал: «Спасибо».

И вдруг, отчётливо и ясно, почувствовал в сердце ответ — тёплый, живой».